Холодный

После водопада, глубже в гору, идет некое сужение и разветвление пещеры на два коридора, огибающих глыбу, и в итоге оканчивающиеся в одном помещении.

Это все одна, то расширяющаяся, то сужающаяся с поворотами пещера уходит глубоко в недра горы. Только глубоко внизу расширение у озера можно воспринимать как конечное огромное круглое помещение с высоким «потолком» и свисающими с него сталактитами. Однако к озеру идет резкий обрыв, и человек не в состоянии к нему спуститься без снаряжения, да и без надобности оно.

– Хорошо, – спохватившись, отвечаю я, поняв вдруг, что пропал в размышлениях и ещё не ответил. Тут же развернулся и собрался уйти за угол.

– Подожди, пожалуйста. Мы можем послать весточку моим родителям, что со мной все в порядке? Или может здесь есть откуда позвонить?

– Если обещаешь быть примерной больной и хорошенько выспаться, то я завтра что-нибудь придумаю.

– Правда?

– Не веришь?

– Верю. – Искренне улыбнулась мне девушка, стирая подсыхающие слезы.

– Спи, улыбнулся я ей. Не знаю, увидела ли она мою улыбку в сумерках: к очагу я стоял спиной и на лицо падала тень, но в ответ от девушки получил короткий кивок и шуршание покрывалом. Я завернул за каменный выступ и сел на отточенный временем и частично мной каменный вырост из пола.

Как только я услышал равномерное сопение, доносящееся из-за «угла», и более размеренный ритм сердца Ангелины, я вышел и пересел поближе к очагу, подбросив в него ещё пару поленьев.

Нужно поесть. Закинул пригоршню клубней в кострище и стал отогреваться сам. Хоть пещера и не на высоте снегов, а сравнительно недалеко от земли, без согревающего очага температура по ночам резко падает. В темное время суток тут как весной, когда люди уже сняли полушубки, но ещё поддевают шерстяные вещи и покрывают головы, а деревья распускают цвет.

Кошусь на привезенные пакеты из аптеки, переводя взгляд на открытую пачку с хлебцами. Взять штуку на пробу? Вовремя себя одергиваю. Раз мне больше этого не видать, то и пристращаться не стоит. А Ангелина к простой еде явно непривычная, для нее и сберечь надобно.

Так и просидел до утра трапезничая да думы думая, изредка цепляясь взглядом за белые пятна.