Исчезнувший

— Вы же маг?

Лур прикрыл глаза, считывая магический потенциал впереди стоящего.

— Точно, маг. Средней руки где-то. Что может быть такого необычного в способностях мага? — Рей оскалился.

— Молодец, — увы, это не звучало как похвала, — я иллюзионист. Как ты можешь знать, иллюзионисты среди магов встречаются редко, и да, мы не слишком сильны, но вспомни, кто спас тебя тогда и разделался с дроу?

— Да, кстати, а как вы это сделали? — заинтересовано протянул перевертыш.

Реймонд моментально стал серьезен.

— Тебя это уже не касается.

Благодарю за угощение, теперь можешь идти, — сказал мужчина и начал закрывать дверь. Но не успел.

Из потайного кармана своей кожаной куртки Лур вытащил небольшое лезвие и одним размашистым движением с силой порезал себе кожу чуть выше запястья. Если бы перевертыш был человеком или магом, то вскоре умер бы после таких махинаций. Но он был нелюдем, магическим созданием темных. Порез вышел глубоким, и капли крови появились почти моментально. Лур даже не поморщился. Он перевернул руку порезом вниз, так, чтобы кровь стекала на порог дома.

Когда губы Лура зашевелились, нараспев читая клятву "Закон чести", Реймонд уже не успевал его остановить.

Все дело в том, что "Закон чести" устроен немного сложнее, нежели обычная клятва. Чтобы он сработал, нужно произнести определенные слова в определенном порядке и на определенном языке, вплетая в каждое слово и в каждый звук частицу магии. Древне-урийский – это язык темных богов, на котором звучит клятва, и его знание передается каждому новорожденному, в чьих жилах течет кровь темных.

Ни маги, ни люди этот язык выучить не в состоянии. Поэтому понять, что говорит Лур, магу было бы невозможно.

Но Реймонд был созданием темных. И он понимал.

— При свете утреннего солнца иль звезды ночной я отрекаюсь от свободы, дарившей мне покой. Я зарекусь на время быть прислужником тех сил, с которыми покуда нас момент объединил. Клянусь нутром перед тобой и магией клянусь, если нарушу этот долг, то жизни вмиг лишусь. Защиту, верность, честь теперь только с тобой делю, пока тот миг спасения я не окуплю…

Последние слова словно тяжелый груз ответственности упали между Реем и Луром.

Последний тяжело дышал. Приносить клятву – дело сложное. Его запястье пронзало болью, потому он достал из внутреннего кармана куртки небольшую повязку, пропитанную каким-то заживляющим раствором. Видимо Лур готовился к этому событию заранее. Он не смотрел на Реймонда, зато чувствовал его взгляд. Злой взгляд.