Могндоэфрийская ваза

Я бы сказал, что автор спрятал твой правильный вариант внутри того, который был реализован – как возможность, которая никогда не осуществится.

– Так осуществилась же, – пробормотала Шени – то ли виновато, то ли оправдывая дело своих рук.

– Твоими стараниями... Не удивлюсь, если на Лярне в это самое время что-нибудь перевернулось вверх тормашками, – он вытащил из кармана комп и стал просматривать ленту, вначале с иронической улыбочкой, но потом его лицо вытянулось, и он перевел взгляд на Шени.

Он казался удивленным, хотя только что обещал не удивляться.

– На прошлой геамо. Ты чего?..

– М-да, предсказуемо, – процедил он с кислой ехидцей. – Впрочем, кто бы сомневался…

– Ты сейчас о чем?

– Пока ты находилась в процессе, с позволения сказать, реставрации, у тебя никакие голоса в голове не звучали? Не было ощущения некого постороннего присутствия?

– Нет! – отрезала Шени. – Я не псих, если ты об этом.

Воображаемый собеседник не в счет: она ведь сама его придумала, чтобы веселее работалось, и ни на секунду не забывала о том, что его не существует.

– И если о психах, то создатель вазы точно был психом, иначе не докатился бы до таких извратов.

– Это не просто предмет роскоши с виллы Лиргисо, это его творение.

– Судя по тому, что я о нем читала, он как раз был конченый псих. И прибил бы меня на месте за то, что я сделала с его вазой.

– Почем ты знаешь? Может, и не прибил бы.

– Ага, конечно...

Шени сощурилась: «Ну, давай, скажи теперь, что я еще не встретила того, кто смог бы меня «распечатать», и ты, такой шикарный и мужественный, готов эту проблему решить, и я должна радоваться твоему благосклонному вниманию… Заезженный любовно-маркетинговый прием. А то, что для некоторых прежде всего важны отношения с человеком, и без них секса даром не надо, тебе даже в голову не придет».

– Я не о том, о чем ты подумала, – он вернул ей прищур и снисходительно улыбнулся. – Запечатанными, чтобы ты знала, там называют тех, у кого все способности уходят в искусство – одержимых своим творчеством художников, писателей, музыкантов. Это их собственный выбор, влечение непреодолимой силы, им с этого хорошо, но для них недоступны другие возможности – поэтому они запечатанные.