Могндоэфрийская ваза

– Чудовищно…

– Я ее отреставрировала!

– Надеюсь, сейчас она в надежном месте?

– В университете, в камере хранения. Как чувствовала, что лучше ее туда.

– Шени, у меня больше прав на эту вазу, чем у кого бы то ни было. Я готов ее выкупить за твою цену. У меня есть деньги, и я умею эффективно решать проблемы – если нуждаешься в какой-нибудь услуге деликатного характера…

Это было не только щедрое предложение, но и скрытая угроза.

– Да, деньги мне понадобятся, – вздохнула Шени. – Мне же теперь все для работы заново покупать.

Она всегда была трусихой, запугать ее проще простого. И если Эдвин любит красивые вещи, ваза будет в хороших руках.

– Можешь о них забыть. У меня они тоже вызывали отвращение.

Впереди вздымался над кустарником резной купол, над ним светилась золотисто-зеленая голограмма – звездчатый лист олехьи лекарственной, эмблема незийской медицины.

Диагност показал, что легкое сотрясение мозга у Шени есть, но психотропных веществ в организме не обнаружено.

– Теперь летим в Месхандру, – сказал Эдвин, когда все процедуры были выполнены.

Кафе «Приют полуночника» с давних пор ютилось в цоколе Башни Знаний – одной из старейших построек университета. В Башне находилась библиотека: бумажных книг, свитков, глиняных табличек, испещренных иероглифами шелковых полотен там десятки тысяч, и каждый экземпляр в защитном силовом футляре. А «Приют полуночника» открыл для первых студентов сам Белагут Кехем Тобайбе, легендарный основатель Месхандрийского университета.

Они устроились в углу, Эдвин угощал, Шени не возражала. Порой на огонек заглядывал какой-нибудь осоловелый абитуриент, брал кофе тройной крепости и выпивал его, как сомнамбула, не отрываясь от карманного компа. Раза два с Эдвином здоровались и спрашивали: «Ну что, учишь?» «Учу», – отвечал тот озабоченно и тревожно, в тон собеседнику, а потом корчил забавные гримасы, но видела это только Шени.

– Ты бы и в самом деле учил, – не выдержала она после второго раза. – Думаешь, профессору Тлемлелху так просто будет сдать?

– Важен не результат, а процесс, – ухмыльнулся Эдвин с таким выражением на лице, словно его позвали на дегустацию новых десертов.

Шени осуждающе хмыкнула. Он в ответ рассмеялся.

Утром в кафе стало не протолкнуться, но им здесь больше незачем было сидеть. Отправились в хранилище, потом пошли искать укромное место.