Могндоэфрийская ваза

Проблема в том, что одних людей она рисовать умеет, а других – как будто не умеет, и от чего это зависит, фиг поймешь.

Дипломат, облюбовавший ноккату субтропическую, все-таки уронил ее на пол и сам чуть не упал. Остальные всей толпой бросились поднимать растение, мешая друг другу, а виновник принялся пафосно извиняться перед хозяином кабинета и дарить ему драгоценную брошь, намекая, что, если этого недостаточно, он готов искупить свой промах ритуальным суицидом. Тлемлелх ответил, что будет счастлив принять столь восхитительный искупительный дар, и тут же прицепил аквамариновую брошь себе на тунику.

Шени тем временем перемазалась, пытаясь собрать рассыпавшиеся комочки влажной земли, а потом уступила место роботу-уборщику, который выполз из дверцы в стене.

– Я к себе эту заразу не пускаю, – с неприязнью проворчал профессор Бруяди. – Сразу гоню, пока что-нибудь нужное не сперла. Могу и молотком, как бы техподдержка потом ни вопила, они меня знают. А если дома такую дрянь заведешь, носки ворует.

Живущие-в-Прохладе продолжали его игнорировать: облик и речи Бруяди оскорбляли их эстетическое чувство.

Если б он был из клана Чил, Шени было бы неловко, но пусть за него стыдится клан Гоху.

Уже на полпути к аэровокзалу, она спохватилась: про вазу-то забыла! Но на эту тему лучше в другой раз, все равно Тлемлелху и его гостям сейчас не до того.

Следующую рау она провела на Орибских островах, договорившись с Лаури о перерыве в занятиях. Сняла спальный пенал в эконом-отеле для тех, кому жилье на курорте нужно только для ночевки, и целыми днями лазила по скалам, купалась в море, зарисовывала найденные в полосе прилива раковины и всякую живность (а если подвернется, то и обнаженную натуру), ела мороженое, которое продавали кочующие по пляжам роботы.

В первый день геамо – наступившей вслед за рау длинной недели – сначала отправилась в Кеодос навестить родителей, а под вечер вернулась в свою квартиру на окраине Элакуанкоса.

«Ну ничего себе я тут беспорядок оставила! Я же вроде прибралась…»

Шени оторопело смотрела с порога: все перевернуто вверх дном.

Казалось невероятным, что две крохотных смежных комнатушки могут вместить такой хаос. И на кухне та же картина.

Выйдя из ступора, она осознала, что весь этот раздрай – не ее рук дело. Здесь побывал кто-то посторонний.

Содержимое шкафов и шкафчиков вывалено на пол: одежда, постельное белье, косметика, ручки, краски, фломастеры, карандаши, блокноты, раскрошившиеся мелки – все вперемешку.