Могндоэфрийская ваза

Среди осколков есть идентичные по форме – вероятно, это обусловлено особенностями неоднородного стекла – и криворукий подельник Джаспера второпях поменял их местами. А она могла бы… Но завтра утром она полетит в Кеодос, отнесет вазу куда следует и чистосердечно выложит все, что знает об этой истории.

Упаковав в рюкзак «Мирал» и коробку, Шени отправилась домой.

Перед тем как идти сдаваться, она плотно позавтракала. Кто знает, насколько затянутся объяснения, проверки, оформление протокола – хорошо, если все закончится до обеда.

Климатический купол над столицей работал бесперебойно, без него на тротуарах можно было бы яичницу жарить. Филиал Космопола находился на проспекте Гаирадо, многоэтажное здание из анизотропного черного стеклолита виднелось за другими высотками делового центра, горделиво сияющими на солнце – белыми, дымчато-серыми, синими с золотом. Шени постепенно замедляла шаг, неосознанно оттягивая тот момент, когда будет уже не передумать.

Взяла у робота-продавца сливочное мороженое с цукатами.

– Все будет хорошо! – пообещал автомат, напутствовавший добрым словом каждого покупателя. – Сегодня удачный день!

В той стороне, куда она направлялась, сверкнула в воздухе хрустальная вспышка. Фейерверк? Красиво… Надо взять себя за шиворот, дотащить до управления Космической полиции и покончить с этим делом, а потом она расскажет про вазу Тлемлелху.

Перед зеркально-черным зданием с эмблемой на фасаде – карающий меч правосудия на фоне закрученной в спираль Галактики – толпился народ. Какое-то мероприятие? Изнывая от внутренней борьбы – отдавать вазу ну совсем не хотелось, она ведь уже уловила, как надо правильно собрать фрагменты, вот бы посмотреть, что получится – Шени начала протискиваться к прозрачному кубу входной группы и в конце концов уткнулась в оцепление.

Космополовская охрана в бронекостюмах с закрытыми шлемами, роботы с портативными генераторами силового поля. Внутрь не пускают. На усыпанном битым стеклом тротуаре, с которого согнали всех посторонних, одиноко валяется офисное кресло со свернутой спинкой.

Лишь теперь Шени отвлеклась от внутреннего диалога между своим законопослушным «я» и одержимым вазой авантюрно-богемным «я», и прислушалась к репликам окружающих.