Три запрета Таисии Полозовой

Пасть порву».

«Кишка тонка! Тоже мне матадор нашелся! – рассмеялся в лицо ему Скипер, в очередной раз освобождаясь и, перекатившись по земле, едва не смяв противника. – Это я тебя порву, как тузик шланг».

Вцепившись в мягкий мех на загривке рыси-Арины, Таисия, затаив дыхание, наблюдала за мужем. Она почти не переживала, когда он тешил удаль молодецкую, гоняя братков, не всегда даже принимая истинное обличие. Но сейчас она понимала, что против древней хтонической сущности одному Полозу не справиться.

А отступить он не мог. И вовсе не потому, что не привык или гордость не позволяла. Слишком многое решалось здесь и сейчас.

Положение осложнялось еще и тем, что Скипер, обладая силой внушения и умением проникать в сознание даже бессмертных, в зародыше разгадывал все уловки противника и не только успевал среагировать, но и норовил навязать свою тактику боя. Полозов потому и принял истинное обличие, чтобы иметь возможность на мысленное воздействие отвечать. Все-таки ящеры не хуже их неразумных сородичей владели силой гипноза.

И все же Скипер теснил противника, вынуждая его отступать под защиту дома, где уже воинственно рычала и вздымала на загривке шерсть вновь принявшая боевую стойку Арина.

«Даже не думай! – предостерег ее отец. – И ты, Таюшка, раньше времени за меня не переживай. Игра только начинается, и этот парнокопытный, возомнивший о себе невесть что, может не задаваться. Рязанские и Муромские мужики, конечно, корридой не развлекались, зато соловьев разбойных стрелой каленой промеж глаз били, а быкам просто шеи сворачивали.

Сын коровы Зимун покрепче против неразумных соплеменников уродился, но и на его выю ярмо найдется!»

И точно. Увеличенная наблюдением за схваткой Таисия не заметила, как что-то неуловимо изменилось вокруг. Лес зашевелился, тревожимый все усиливающимся ветром. Небо закрыли похожие на хлопья сахарной ваты, пухнущие на глазах, наливающиеся к центру лиловой темнотой дождевые тучи.

Одну из них, самую черную и словно бы даже снежную по центру пронзила зарница, и на поляну сошел огненный столп.

Глава 30. Борьба с ветряными мельницами

Яростный и сокрушительный он закружился вокруг черного быка, пытаясь обратить в прах, откуда тот волей Кощея и вышел. При этом огненные языки, хотя жар от них ощущался даже на краю поляны, не трогали леса, по кромке которого поднимались, закручиваясь, золотые кольца и ледяные вихри.