Три запрета Таисии Полозовой

Не может быть! Она же никуда не сворачивала с маршрута, идя следом за Дмитрием Власьевичем и прыткой Дусей. И куда же они оба теперь подевались. И где все остальные участники соревнований? Не могла же она, случайно перепутав лыжню, свернуть на какую-то боковую дорожку и сама этого не заметить.

Таисию охватила паника. Она попыталась вспомнить, в какой стороне находится место финиша или хотя бы старта, глянула на часы, судорожно вспоминая, как ориентироваться по солнцу. Дневное светило, лишь недавно поднявшееся в зенит, начало клониться к закату, словно призывая поторопиться, а потом и вовсе спряталось за облаком.

В любом случае следовало куда-то идти. Мороз, которого Таисия не чувствовала на лыжне, глядя в широкую спину Полозова, теперь щипал не только за щеки, но подбирался к пальцам рук и ног, грозил прохватить взмокшую во время езды, а теперь остывавшую спину. Пустившись наугад между елок и кедров, Таисия не только не нашла лыжню, но и вскоре поняла, что окончательно заблудилась и до темноты ей не выбраться, а ночевку в зимнем лесу она вряд ли переживет.

И в это время она услышала скрип снега под знакомыми охотничьими лыжами и раскатистый голос Дмитрия Власьевича с явным облегчением проговорил:

– Так вот ты где, Таюшка! А я тут сбился с ног, тебя разыскивая.

Глава 4. Золото

– Как же тебя угораздило так заблудиться? – спросил Полозов, критически оглядывая «пропажу».

– Не знаю. Я все время шла по лыжне за вами, – пискнула Таисия, не надеясь, что ее услышат.

Озябшие губы дрожали и не хотели слушаться, в носу сделалось мокро от застилавших глаза предательских слез. Но Полозов разобрал.

– А точно ли за мной? – нахмурился он, и улыбка на его лице померкла, как при встрече с Константином Щаславовичем.

Таисия в ответ сумела только шмыгнуть носом. Полозов привлек ее к себе, успокаивая, потом достал из рюкзака термос и бутерброды.

– Вот так-то лучше! – критически осмотрел ее Полозов, когда она, выпив две кружки обжигающего чая и съев два бутерброда с «Докторской» поблагодарила его за заботу.

Таисия брела за Дмитрием Власьевичем как в тумане и даже не возражала, когда на подъемах он брал ее на буксир. Она по-прежнему не узнавала дорогу, но Полозов держался уверенно, а иней, выпавший на его бороде, придавал ему сходство с Морозко.