Три запрета Таисии Полозовой

– Ты ни в чем не виновата. Чему быть, того не миновать, – перебирая ее волосы, проговорил Полозов. – И пожалуйста, запомни, пока ты носишь мое кольцо, никакая беда мне не грозит.

Глава 21. Фантики и мусор

– Папа, а правда, что дедушка, когда тетю Золотой волос с ее избранником отпускать не хотел, сделал ее косу тяжелее нее самой? – спрашивала Арина, расчесывая перед зеркалом куда более длинные и густые, нежели у сверстниц, волосы.

– Ну так у нее коса из золота была, а это, как ты знаешь, самый тяжелый металл, – напомнил ей школьный курс естествознания, прихотливо сочетавшийся с семейной историей, собиравшийся на работу отец.

– Медь гораздо легче, – покачала головой Арина. – И серебро тоже.

– Ты прикидываешь, дотащит ли тебя твой Ярик, если вы вздумаете от меня бежать? – улыбнулся дочери Полозов, перебирая в старомодном портфеле папки с документами, пока Таисия давала указания домовому, а Арина прихорашивалась.

– А зачем нам от тебя бегать? – удивилась Арина. – Ты ж нас вместе даже в видеосалон отпускаешь.

– Ну а что с вами еще делать, если посиделки нынче не в моде, – улыбнулся Полозов, надевая зимние ботинки и подавая дочери дубленку, а жене – шубу.

На улице опять с утра мело, да так, что во время завтрака приходилось зажигать не одну свечу, а все сто. Впрочем, ранние зимние сумерки угнетали куда меньше, нежели темные дела, которые под радостные и многообещающие лозунги творились прямо под носом.

В стране, потерявшей четырнадцать из пятнадцати республик, полным ходом шла приватизация, и Константин Щаславович, занявший пост директора аффинажного завода, спал и видел, чтобы забрать предприятие в собственность.

Таисия, получая зарплату в кассе, не могла понять, как сводят концы с концами ее коллеги, не получившие в мужья Великого Полоза.

Хотя Дмитрию Власьевичу с его кристальной честностью в новой реальности приходилось тоже нелегко. Тем более что играть с заведомыми шулерами по правилам, которые словно писались где-нибудь в Нави или на Ледяных островах, он не хотел и не мог.

Ведь это означало отдать все, что он сохранял, на откуп таким, как Константин Щаславович или даже хуже. Поскольку по поводу происхождения глав транснациональных корпораций, дорвавшихся наконец до богатств одной шестой части света, Дмитрий Власьевич и Домна отзывались уклончиво. Видимо, знали, да тягаться в открытую не могли.

Зато за завод Полозов боролся, как за личное достояние, считая это делом чести.