Три запрета Таисии Полозовой

После ухода Елены в доме даже воздух стал как будто бы чище и теплее, хотя незримое присутствие юной ведьмы все равно ощущалось. Полозов регулярно справлялся в интернате, получая о падчерице, как обычно, одни лишь положительные отзывы. Никаких происшествий с новыми одноклассниками тоже не случалось. Елена, обретя свободу, словно бы затаилась и усердно готовилась к сдаче экзаменов и поступлению. А Таисия переживала, что не попадет к ней на выпускной.

– Ты хоть понимаешь, что она хотела с тобой и Ариной сделать? – спросил как-то в сердцах Полозов.

Таисия это ни на миг не забывала. И даже спустя несколько месяцев не решалась переселить Арину в принадлежащую ей теперь по праву детскую. Но все равно ощущала какую-то тоску, пустоту в доме и тяжесть на душе. Она боялась даже себе признаться в том, что за прошедшие пять лет к падчерице привязалась, привыкла к ее рассказам о школе, спорам о прочитанных книгах и просмотренных фильмах, совместным посиделкам за рукоделием. Она хотела, как и положено матери, сшить ей выпускное платье, а в свой черед примерить свадебное.

– Подожди немного, – словно прочитав ее мысли, наклонился к ней Полозов. – Уже скоро подрастет Арина. Наиграешься еще.

Желая ее ободрить, он договорился, чтобы в пятницу вечером и на все выходные Арину забрала на ночь Домна, и выписал Таисии пропуск в цех. Они дождались, когда все уйдут, а потом Полозов отвел ее на отгрузочную площадку, где лежали транзисторы, микросхемы и прочий хлам, признанный негодным или нерентабельным для аффинажа, хотя в те времена, когда Таисия начинала, пластик измельчали, железо растворяли в серной кислоте, а золото шло в обработку.

– Они просто возиться не хотят? – спросила Таисия.

– Если бы, – помрачнел Полозов. – Все, что отправляют на свалку, так или иначе, попадает в Навь, подпитывая силу ее Хозяина. А я пытаюсь этому помешать.

Он устроил жену так, чтобы она, находясь на безопасном расстоянии, все видела, а сам вернулся в круг.

Таисия и глазом не успела моргнуть, как под потолком цеха, как тогда у них дома, закрутились набрасываемые гигантским змеем огненные кольца. А отработавшие свое транзисторы, диоды, микросхем реле, радиолампы обратились в прах, высвобождая сокрытое в них золото и превращая его в тонкие пластинки, напоминающие змеиную чешую. Так Полозов, как он потом объяснил, ставил личное клеймо, не позволяя достояние, которое отдавал на благо смертным, никому присвоить.