Три запрета Таисии Полозовой

Аяна предположить не могла, что запертая на теневой изнанке сущность сможет сохранить с дочерью такую связь.

Таисия уже знала, что Аяна оказалась обречена на вечные муки, сделавшись фактически пищей для того могущественного порождения Нави, от которого пыталась Средний мир защитить. Увы, материнская любовь слепа. Аяна слыла не просто знающей и мудрой шаманкой. По словам соплеменников, она даже превзошла могуществом свою знаменитую на весь север прабабку, чье украшенное постоянно обновляемыми лентами воздушное погребение с выбегающей из берестяного луба черной косой почитали как святыню.

Однако не смогла разглядеть угрозы, исходящей от самого дорогого для нее на свете существа.

А зеркало требовало новых жертв. Поэтому Полозов внимательно следил за Еленой и медлил с шаманским посвящением, хотя его друг по золотодобыче старый кам Алтан признавался, что к общению с духами и странствиям по пути девяти миров Елена вполне готова.

– Зачем ей духи, когда у нее есть зеркало, – морщился Полозов.

– А оно открывает путь только в Навь.

– Я много раз говорил, что это страшное наследие ее матери можно подчинить, как мы подчиняем абасов, – объяснял старый шаман. – Понятно, что сущность, заключенная в зеркале, могуществом способна потягаться с самим Улу Тойоном. Но и роду Аяны добрые духи айыы благословление дали. Только Елена не хочет прислушиваться к ним.

Полозов качал головой и оплетал дом заклинаниями, не давая падчерице возможность питать дар. Таисия вздыхала, жалела девочку, понимала, что на ее раздражении и неудовлетворенности обязательно сыграет Бессмертный, если найдет способ подобраться.

Но по совету Домны и Алтана раскладывала по комнатам мешочки с сушеным шиповником, который отпугивал абасов.

– Душно у вас тут! – кривилась Елена, запираясь в своей комнате и выкидывая все саше, которые находила, в окно.

Увещевания она по-прежнему не слышала, серьезных разговоров избегала. Задерживалась допоздна в школе и юннатском кружке, да и в выходные норовила куда-то сбежать, а в свободное время плела сети, непрерывно совершенствуя мастерство.

В конце концов, она научилась делать их совершенно незаметными и от этого еще более опасными. И уже не только для животных.

Когда ей исполнилось четырнадцать, она стала подрабатывать в больнице санитаркой, а летом отдыху на море или в лагере предпочитала жизнь на заимке у одного из дядьев по матери, особенно в пору лесных пожаров. И это при том что в деньгах она не нуждалась.