Три запрета Таисии Полозовой

Но в книгах и фильмах сопереживала исключительно злодеям, возмущаясь, как несправедливо поступили с той же Миледи.

В школе Елена хорошо училась, увлекалась биологией и, намереваясь идти по этой стезе, собирала гербарии и коллекции насекомых, распределяя все экспонаты строго по науке. Вот только когда она насаживала на иголку бабочек или с упоением начинала рассказывать, как в стойбище ходила на охоту, помогла свежевать дичь и присутствовала при забое оленей, а в юннатском кружке препарировала лягушек, хотелось куда-нибудь сбежать или заткнуть уши.

– Это я ей еще кошек и других зверушек мучить запретил, – поделился с женой Полозов. – Пригрозил, если узнаю, отправлю в детский дом.

– Так разве ей не объясняли, что жестокость неприемлема, особенно по отношению к тем, кто слаб и беззащитен? – ужаснулась Таисия, вновь переживая, что Леночку после смерти матери оставили фактически без воспитания.

– Она этого не понимает, – пожал плечами Полозов. – Такова ее природа.

– То есть ты хочешь сказать, что ее дар подпитывают чужие страдания, – ужаснувшись, спросила Таисия.

– А еще лучше – чья-нибудь мучительная смерть, – скривился Полозов. – Магия Нави существует исключительно за счет крови и жертв, поскольку ее природа искажена и не может черпать силу четырех великих стихий. При том что сама смерть как закономерный итог жизни не таит в себе зла, и хозяйка зимы Морана когда-то была не менее почитаема, нежели ее сестры Лада и Леля.

Таисия глянула на мужа с беспомощностью студентки филологического факультета, которой объясняют принцип работы синхрофазотрона, и тот улыбнулся, сажая на плечи довольную Арину.

– Я специально решил отправиться всем вместе в эту поездку, чтобы хоть как-то вдали от родных мест выровнять силы и дать возможность сестре оградить новыми чарами наш дом, – пояснил Полозов. – Что из этого получится – скоро узнаем. Цыплят по осени считают, а на дворе уже август.

Глава 14. Тени и отражения

Когда они вернулись, листья уже подернулись золотой каймой, в палисадниках пламенела рябина и пестрели похожие на разноцветные залпы праздничного салюта пушистые астры и георгины. В садах поспевали яблоки и груши. На юге почти на каждой станции к вагонам подходили хозяйки, за бесценок продававшие ведрами похожие на грозовое небо сливы, медовые абрикосы и сочные пушистые персики.