Три запрета Таисии Полозовой

Таисия и сама чувствовала какую-то необъяснимую тревогу, хотя панику домового не могла понять.

– Кто там? – спросила она.

– Константин Щаславович. К Дмитрию Власьевичу по делу.

Таисия поморщилась, понимая двусмысленность своего положения. С одной стороны, пускать старого недоброжелателя, если не сказать врага, не хотелось. С другой, отправить заместителя директора восвояси без объяснения причин, значило спровоцировать на заводе очередной скандал.

– Дмитрия Власьевича нет дома, – ответила она, приоткрывая дверь, но не сняв цепочку, хотя и понимала, насколько ненадежна эта преграда.

– И куда же он уехал? – притворно удивился Константин Щаславович.

– Он мне не докладывал, а я не спрашивала, – ответила Таисия.

– И очень зря, – сокрушенно покачал головой Бессмертный. – Ваш муж все же работает с золотом, а в этой сфере столько соблазнов, столько махинаций.

– Вы его в чем-то подозреваете?

– Просто хочу предостеречь, – нахально улыбнулся Константин Щаславович.

– Постараюсь учесть на будущее, – кивнула Таисия, давая понять, что разговор окончен.

– Не пригласите зайти? – вежливо поинтересовался Константин Щаславович, хотя его глаза загорелись голодным, алчным огнем.

Он стоял на лестничной площадке, весь подобравшись, точно хищник перед броском, но самостоятельно пересечь порог дома почему-то не мог. И останавливала его явно не цепочка. Таисия это каким-то образом поняла и поэтому тоже с сожалением покачала головой, оправляя на плечах шаль, которой при посторонних пыталась прикрыть свой округлившийся живот.

– Поймите меня правильно. Я дома одна, муж в отъезде. Что о нас на заводе подумают?

– В вашем-то положении, – начал было Бессмертный.

– Тем более! – отрезала Таисия, давая понять, что разговор окончен.

Когда шаги Константина Щаславовича стихли на лестнице, Она закрыла дверь и в изнеможении опустилась на пол. Ее ощутимо трясло. Бочком по-птичьи приковылял перепуганный насмерть домовой. Помог подняться и дойти до кресла, принес ароматный чай с травами.

– Я же говорил, не нужно было открывать, – сокрушенно качал он косматой головой.

Поскольку молодая хозяйка к нему уже привыкла, он почти не таился показывать истинное свое обличие, не прикрываясь лубочной картинкой. Хотя совсем уж неопрятным неряхой старался не выглядеть. Дмитрий Власьевич при всей его неприхотливости в быту терпеть не мог разгильдяйство. Другое дело, что все предусмотреть и подстелить везде, где требуется, соломку, он тоже, увы, не мог.