Три запрета Таисии Полозовой

– Всю войну прошагал по тайге с геологическим молотком, добывая для страны золото, чтобы оплачивать те же самолеты и автомобили, которые закупали по ленд-лизу, – пояснил он.

– А потом участвовал в открытии месторождений на Колыме? – по дороге до Наукограда вернулась к теме Таисия.

– Пока Константин Щаславович, служивший тогда на прииске бухгалтером, после того как я его поймал на воровстве, на меня не донес, что я британский шпион, – помрачнев, пояснил Полозов. – Судили тройкой. Дали десять лет без права переписки.

Реабилитировали в шестьдесят первом… Посмертно.

Увидев недоумение и даже обиду на лице Таисии, он рассмеялся и привлек ее к себе, шепча в ушко ласковые слова и обещая никогда не бросить. Вот и сейчас он только укоризненно глянул на сестру:

– Не пугай мою Таюшку! Лучше зови к столу.

– Твоя Таюшка не из пугливых, коли с тобой не побоялась связаться, – загадочно улыбнулась Домна. – А стол у меня уже давно накрыт. Домовой расстарался.

Стол, накрытый в гостиной, и в самом деле ломился от разнообразных яств.

Помимо румяных пирогов с рыбой и ароматных домашних пельменей, на блюде красовалась фаршированная щука. В запотевших графинах дожидались не просто наливки, но, кажется, почти легендарный сыченый мед.

– Не переживай, невестушка, – улыбнулась Таисии Домна. – Как выйдешь за Полоза, я его домового приструню, чтобы он тоже хозяйство вел как положено. Давно уже собиралась. А то он в последние годы на холостяцком житье совсем разленился. Даже пельменями магазинными, лодырь, задумал брата потчевать!

Надломив пирог и попробовав меда, Таисия, вполуха слушая разговор сестры и брата о каком-то Велиборе, которого Дмитрий Власьевич успел навестить в поездке, исподволь рассматривала жилище.

Обставленная изящным болгарским гарнитуром гостиная выглядела уютно, в ней чувствовалась женская рука.

Однако в застекленных витринах красовалась не посуда, а коллекции минералов и поделки из камней. А в горке на почетном месте стояла невероятной красоты малахитовая ваза, выполненная в виде цветка колокольчика с ажурными краями и фигурными листьями.

Рисунок тончайших пластин малахита передавал очертания прожилок и сочленений, питавших цветок от стебля, на тычинках словно застыли капельки росы.

Полозов проследил за взглядом Таисии и досадливо поморщился.

– Все хранишь память о неблагодарном Даниле мастере? – спросил он у сестры.

На красивое лицо Домны набежало облачко грусти, но между бровями залегла упрямая складка.