А-Два

Слушаю Вас, товарищ капитан второго ранга.

Голос то ли автоматона, то ли просто очень сдержанной и вежливой девушки по ту сторону телефонной линии был громок и отчетлив, и всё сказанное Корсак понял сразу. Ожидаемая комиссия снова была перенесена, на этот раз, со среды на пятницу, а это значило, что ему, Корсаку, предстояло пребывать в городе на Неве еще минимум два дня.

В конце концов, никто не мог дать гарантии того, что комиссию не перенесут еще раз, и ожидание не затянется сверх положенного, а потому требовалось сделать сразу несколько дел.

Первым делом было решено прогуляться до комендатуры: отставка отставкой, а порядок быть должен, пребывание командира или бойца в населенном пункте обязано быть зафиксировано где надо и кем следует. В такой фиксации, правда, не было никакого толку вот уже лет десять — с того дня, как в обращение ввели личные карточки нового образца: теперь каждый воинский начальник подходящего ранга мог отследить местонахождение подчиненного с точностью до метра.

Однако, изменения в военной среде происходят небыстро, правила меняются редко, и отметиться в комендатуре все равно следовало.

Дверь, украшенную скромной табличкой «Военная комендатура Узла», старший сержант Бурзум распахнул рывком, напугав нечаянно стайку — человек семь или восемь — полурослиц. Полурослицы старшему сержанту немного досаждали: они вольготно расположились на ступеньках прямо у комендатуры, игнорируя столики расположенного неподалеку летнего кафе. Полурослицы мешали пройти, а также болтали и смеялись, причем орк автоматически отметил выраженный молдавский акцент.

Разумеется, ни акцент, ни беззаботная болтовня не были ни причиной, ни поводом: просто так совпало, пугливые хохотушки и внушительно-резкий дядя в форме.

Не то, чтобы в этом — не запугивании юных гражданок, а резком и порывистом поведении — была какая-то настоящая необходимость, но силушка молодецкая бурлила и требовала выхода, а еще Бурзуму страшно хотелось выполнить одно из первых настоящих поручений начальства как можно скорее и толковее.

Дежурный по комендатуре нашелся там, где и положено — на своем рабочем месте, за дежурным столом. Стол стоял внутри, соответственно, дежурной комнаты, ярко освещенной двумя потолочными светильниками. В довольно большом помещении было почти пусто: стол, стул, тумбочка с чайным набором и незаполненные стеллажи, да еще висел на положенном месте ареопаг: Маркс, Ленин, Сталин, Суслов, Шандыбин.