А-Два

Еще вернее, что разместили нечто, до крайности напоминающее человеческий мозг (я знал, что называется эта штука очень похоже, «МОСК», и даже понимал расшифровку), и внутри чего, в свою очередь находился бесплотный я.

Сначала я выяснил, что — наконец-то — могу смотреть не только прямо перед собой. Оказалось, что мои новые глаза (камеры?) расположены со всех сторон округлого корпуса. Было очень забавно смотреть сразу вперед, вниз и вправо-вверх по одной из осей, и очень необычно нормально осознавать и воспринимать все поле зрения.

Я находился в немаленьком помещении, похожем на ангар, правда, очень, зачем-то, хорошо освещенный. Ангар имел вытянутую форму, образуя как бы огромный пенал. С обоих торцов были видны солидные двери, даже ворота. На вид и с расстояния ворота были крепкими, и я быстро потерял к ним интерес.

Стены ангара были густо, даже избыточно густо, увешаны плакатами и лозунгами. Создавалось немного странное ощущение, что сюда переносят и вешают на стены все, что когда-то законно находилось в других местах. Например, я узнал сразу несколько стендов гражданской обороны разных лет. Увидел портреты солидных, но старомодных мужчин — видимо, членов бывшего состава местного правительства. Ознакомился с огромным красным плакатом «Комсомолец!Неуклонно овладевай маготехникой на службе и в быту!».

Еще там были разного рода таблички, вывески, и, кажется, с десяток отрывных календарей. Больше ничего интересного в поле зрения не организовали, только шершавый бетонный пол.

Кстати, о поле зрения: из него полностью исчезли надоедливые надписи. Теперь мне не показывали информацию о каких-то процессах, я просто знал о происходящем, и все тут. Сначала это показалось менее удобным, да и к надписям я быстро привык, но вернуть «как было» не получилось, и пришлось смириться.

Слух появился одновременно с новым зрением, и был так же хорош, как тогда, в лаборатории. Во всяком случае, я узнал, что у пожилого крепыша, сидящего с той стороны ближайших ангарных ворот, есть привычка разговаривать с самим собой: узнал, подслушал, записал услышанное, устыдился и стер запись. Почему-то подслушивать показалось нехорошо, хотя я и оказался явным образом для этого предназначен.

Я научился двигаться.