А-Два

В коридоре встретили Пархоменко. Тот посмотрел на начальство с высоты своего роста («один метр двадцать два сантиметра» — ганеша зачем-то транслировал строчку из личного дела дворфа, заведующего технической службой, угадав с мыслью, но не разобравшись в требовании) и внезапно протянул руку. Это — протянутая рука Пархоменко — произошло с руководителем отдела ровно во второй раз в жизни, и в первый раз это было очень давно и по совершенно позабытому поводу.

Дворф, сильный, как лучшие представители своей национальности, не любил здороваться за руку.

«У вас, юных народов, слишком слабые мышцы и хрупкие кости, а соизмерять силу пожатия руки получается не всегда,» — так Пархоменко объяснял всем желающим свою привычку, вернее, ее отсутствие. Происходящее явно было знаком особенного внимания: Лысый, конечно, протянутую руку пожал.

«Авария в третьем секторе. Будет. Через двадцать минут.» — объяснил свое поведение Пархоменко. «Дежурные уже на месте, но надо бы там присмотреть, а то неровен час.

Поэтому вот так, а на общий праздник зайти, извини, не смогу».

Комиссар рефлекторно мигнул дважды, вызывая маголограмму универсального терминала. Час был действительно неровен, тринадцать дня с мелочью, но это было просто присказкой, а вот то, что специалист заранее почуял беду, точно указал возможные место и время, и устремился предотвращать, всегда казалось чудом.

Чудом оно, конечно, не было: дворфы искони славились, как прирожденные заклинатели сложной техники, действительно хорошо чувствовали ее состояние и потенциальные проблемы, могущие из такового воспоследовать.

Об этом, кстати, рассказывал в своих мемуарах еще легендарный авиатор и первый дворф, то есть, советский человек, в космосе, Гагарин Малобород — и он хорошо знал, о чем писал.

Руководитель нахмурился, и, направив стопы начальственные в сторону актового зала, на всякий случай показал сержанту мысленный намек на мозолистый кулак.

Комиссар не понимал и не одобрял рукоприкладства ранее, и не собирался этого делать теперь, но показать начальственное недовольство следовало, пусть и напоследок.

Разумеется, внезапная поясняющая справка была передана начальнику ганешей, искренне желающим сделать так, чтобы командир был, строго по правилам, мудр и всезнающ, и кто скажет, что это плохо? О том, что трансляцию надо предварять специальным сигналом, сержант, по возрасту своему, вспоминал не всегда. «Ничего страшного.» — решил про себя комиссар.