А-Два

- Поймите же, товарищ Вязовский, я ничего такого не открывал! Я понятия не имею, какую такую душу я подселил в МОСК, как это вообще можно сделать и как это удалось именно мне! К тому же я, между прочим, комсомолец, мне вообще не положено верить в то, что эти ваши души существуют!- Семенов прожевал бутерброд, и решил окончательно расставить точки над е и галочки над й.

- Хорошо, давайте еще раз. Мы, в лице лаборатории магенетики Рижского университета, утверждаем, что в процессе создания Вами... «Не создания, а сборки!» - не преминул ехидно уточнить старший лаборант.

- Хорошо, в процессе сборки изделия А-Два, Вы, непонятным науке образом, подключили к мотиватору модели МОСК так называемую чистую душу — из тех, что полностью очищены от живой и посмертной составляющих, но еще не ушли на перерождение. Да, Вы в это не верите, но в это верим мы! И для нас это открытие имеет колоссальное, просто непредставимое, значение!

Семенов не возражал, но смотрел скептически. Эльф по фамилии Вязовский вдруг поймал себя на том, что готов сорваться.

Это было странно и неправильно, не случалось уже под пять сотен лет, и не должно было произойти сейчас. Поэтому долгоживущий ученый из не очень далекой Риги решил успокоиться и зайти с другой стороны.

- Давайте так. Лаборатория. Любое оснащение, любые реагенты, существующие по эту сторону Грани, и даже некоторые с той стороны. Штаты — какие хотите, профессоров, хоть академиков. Финансирование... Да, деньги сейчас не главное, но Вам совершенно точно будет хватать на все! Квоты, хоть личные, хоть общественные, откроем на уровне Политбюро ЦК, нас поддержат.

- И что я буду должен? Продать душу? А у меня, между прочим, нет!

- Да не продать! Найти! Исследовать, разобраться, понять, как оно такое вообще возможно! Вы же черт, у вас же не только рацио, вы же удачливый, как... Как Вы! - эльф все-таки был на грани нервного срыва. Понять мотивацию лаборанта, отказывающегося от профессорской должности, он не мог решительно никак.

Тренькнул элофон: не последнего поколения, но вполне рабочий и даже почти не устаревший. Пришла текстовая записка, отправителем значился младший брат, текст гласил: «просто соглашайся! подробности вечером».

Семенов-старший сардонически усмехнулся: мнение младшего брата, да еще и высказанное в такой категоричной форме, было бы принято во внимание в последнюю очередь.

Элофон тренькнул еще раз, и вдруг издал переливистую трель звонка.

«Б.