А-Два

Объявился он на четвертый день, как говорится, в силах тяжких: не в одиночестве, а в сопровождении двоих товарищей в очень штатском, но выдающих себя полностью выправкой, отличной физической формой и колючим взглядом немигающих глаз, одинаковым у обоих настолько, что он, взгляд, казался выданным под расписку одним на двоих.

Комсорг проследовал по длинному коридору этажа родного факультета, сопровождающие топали следом. По пути Семенов здоровался (с некоторыми даже и за руку), но кратенько извинялся, мол, все потом, и следовал далее, прямо до двери деканата.

Внутри деканата комсорг провел мало не четыре часа, и сопровождающие оставались там же. Намного позже, когда занятия закончились, студенты, кроме лаборантов при кафедрах, разошлись по домам и в общежитие, и то же самое собирались сделать преподаватели, потерянный обществом Семенов открыл заветную дверь изнутри.

Утро началось с небольшого скандала.

Ингаэль, девушка, как принято среди прибалтийских эльфов, сдержанная и спокойная до холодности, встретила своего главного воздыхателя сильной и умелой пощечиной, чуть не сбившей комсорга наземь. Встретила, и, внезапно разревевшись, бросилась избиваемому на шею.

Товарищи деликатно отвернулись, причем сразу все и в разные стороны. Тем же, кто не проявил тактичности и синхронности, разъяснили допущенную ошибку тихим незлым словом и чуть более громкими товарищескими затрещинами.

Внезапно образовавшейся парочке неожиданно дали побыть вдвоем, даром, что посреди огромного и полного студентов вестибюля учебного корпуса.

- Потом, милая, все потом. Расскажу, а как же! Вечером, сразу после занятий, в четыре часа, хорошо? - гладил девушку по светлым локонам удивленный и обрадованный Семенов-младший.

- Никак не получится в четыре, Стас! В четыре мы с тобой идем в кино, про шпионов и разведчиков, я знаю, ты такое любишь!

В кино, конечно же, пошли, и даже почти не опоздали.

На этот раз в специальном помещении собрались люди без погон: все, как один, эльфийской национальности, через одного — старше тысячи человеческих лет, или, как стало принято говорить, не обижая короткоживущих, «солнечных оборотов».