А-Два

Правда, лечат там не только иностранных, и не только шпионов, а вообще всех подряд граждан, не вынесших груза высокой ответственности и серьезных полномочий, будь те граждане наши или нет.

В общем, оперативный уполномоченный линейного отдела КГБ на транспорте (по городу Ленинграду), старший лейтенант государственной безопасности, товарищ Лапиньш, уже несколько часов ощущал себя именно таким шпионом, или каким-то подобным персонажем, уже прошедшим вторую стадию, и вплотную приблизившимся к третьей. Говоря проще, он ощущал, что медленно сходит с ума.

В составе КГБ масса самых разных подразделений и даже целых организаций, но самой таинственной и вездесущей из них принято считать УВК — «управление внутреннего контроля», подразделение, сотрудники которого могут прийти и задать неприятные вопросы любому комитетчику, будь он хоть капитан, хоть комиссар госбезопасности первого ранга. Могут — и приходят, и задают.

Сотрудник УВК, человек, вопреки расхожему стереотипу, крупный, заметный и немного неуклюжий, прохаживался по небольшой сцене актового зала битый час подряд.

- Таким образом, товарищи, мы имеем пример возмутительного превышения полномочий! Даже не превышения, а злоупотребления! Начнем с того, что... - сотрудник УВК с чего-то начинал уже пятый раз подряд, говорил разными словами об одном и том же, и старшему лейтенанту давно стало неинтересно: казалось, усни он прямо сейчас, и разбуди его, Лапиньша, кто-то через полтора часа, он и тогда сможет за три минуты написать детальный конспект выступления контролера, запутавшись только в количестве подходов к снаряду.

Коллеги молча сочувствовали самому Лапиньшу, присутствовавшему на разносе подчиненных комиссару Николаеву и даже самим себе. Во-первых, было страшно огорчительно, во-вторых, опасно для карьеры, и, в третьих, неприятно в самом бытовом смысле: жарко.

Жара стояла, по позднему осеннему времени, все более странная. Казалось бы, всего двадцать пять градусов из предложенных когда-то умным шведом Цельсием, — ровно четверть пути от льда до кипятка, которые в ином климате и не ощущаются иначе, как «наконец-то тепло», в условиях ленинградской влажности воспринимаются, словно баня, только грязная и холодная.