Проклятие ангелов

Началось давление на Бонзе со всех сторон вплоть до угроз, и твоей жизни тоже. Им не помогли в министерстве справедливости, объяснив это тем, что Бонзе всё придумали, но им помогли наши родители, которые уже давно поняли, что система мира Уратория далеко не совершенна. Она осталась всё тем же древним государством, и напрочь отвернулась от твоих родителей. Их обвинили в подделке артефактов и вышвырнули с завода, а мои родители помогли пристроить тебя в детдом, где ты был в полной безопасности, а потом устроили им фактически побег из города.

Через год мы, к сожалению, узнали, что Бонзе погибли, а следы алмазного щита испарились.

Бонзе облокотился на колени и задумчиво сцепил пальцы в замок. Значит, его родители просто-напросто спасались. Спасались сами и спасали сына. Можно было представить, как им было тяжело оставлять Аллана в детдоме. Они оказались один-на-один со своими проблемами, мир, который Бонзе сейчас представляет, их просто бросил на произвол судьбы.

Будто прочитав мысли, Мартин продолжил:

— Аллан, государство, на которое ты сейчас работаешь, является прямым соучастником в убийстве твоих родителей.

Ты думаешь, сейчас всё изменилось, и коррупция чудесным образом испарилась? Нет. Она просто перешла в тень. Ты не представляешь, как много существует способов, чтобы заплатить взятку, особенно чиновникам. Им плевать на нас, на простой народ. Они, как и в давний компьютерно-нефтяной век, хотят просто держать нас в стойле и контролировать каждый шаг, при этом сами не подлежат ни какому контролю. Переходи к нам.

— Куда? — вдруг встрепенулся Бонзе.

— В сопротивление. Ты главный детектив Снуилбурга. Ты умеешь читать мысли. Ты умеешь логически мыслить. У тебя зелёный доступ ко многим вещам. Ты даже не представляешь, какие у тебя возможности!

— Я не буду работать против Уратории.

— Это государство отстранило тебя от дела.

— Откуда знаешь?

— Успел пробить тебя по базе. Аллан, ты подумай. Никто никого не торопит, у нас ещё есть время. Смотри, мы справимся и без тебя, но, когда вся система Уратории рухнет, ты тоже пострадаешь, если не присоединишься к нам, конечно.

— Нет!

Бонзе вскочил на ноги и раздражённо посмотрел на этих братьев акробатов. Что они вообще себе возомнили? Какое сопротивление? Какое «рухнет»? Они вообще в своём уме?

Бонзе резко сорвался с места и вышел из квартиры.

— Как думаешь, он нас сдаст? — спросил Нэльсон.

— Не думаю.

— Но мы всё равно рискуем.

— Не очень. Я почувствовал, что история о родителях зацепила его душу.