Проклятие ангелов

Хоть немного времени, чтобы расслабить все мышцы усталого тела. Директор завода стал возле детектива быстрее, чем на то надеялся Аллан, и недовольно посмотрел в сторону нагло развалившегося мужчины на лавке.

— Мне сказали, вы детектив?

— Угу, — кивнул Аллан. — Детектив по особо важным делам Аллан Бонзе.

Он не стал дожидаться просьбы, а потому сам нажал на браслет и показал директору свой идентификатор.

— Дон Пирс, — кивнул директор, — руководитель данного предприятия. Я вас слушаю.

— Может, переместимся в уютный кабинет? — спросил детектив, поднимаясь с лавочки.

— Да я и здесь могу ответить на все ваши вопросы.

— А почему не в офисе? — скривился Бонзе.

— Наш завод — режимный объект, и доступ на его территорию ограничен лицами, работающими на этом заводе.

— Эм-м-м, — протянул Аллан, — вы, наверное, не вчитались в идентификатор.

— А вы, наверное, не вчитались в законы. Доступ на завод может быть предоставлен лишь по особому распоряжению Министра справедливости.

— Я не в цеха к вам ломлюсь, а всего лишь в ваш кабинет.

— Не имеет значения, — отрезал директор.

— Ладно, — скрипя зубы согласился детектив. — Гражданин Дон, мне нужно поговорить с вами о пропадающих с завода артефактах.

— А… ну, — замялся уже не на столько смелый директор, — я уже уволил виновного сотрудника. Он сейчас под следствием.

— И что вы можете сказать в своё оправдание?

— Оправдание чего? Что на завод просочился нечестный ураториец? Так я мыслей читать не умею, он устраивался с хорошим образованием и отличными рекомендациями.

— Как же он мог проносить артефакты мимо проходной с высоким уровнем защиты в течение трёх лет?

— А кто сказал, что он что-то проносил? Он просто списывал вполне рабочие устройства в неликвид.

— Так, стоп. Как мне пояснили, у вас артефакты именно пропадали.

— Да нет же, там другая история. Смотрите, любой проверенный артефакт отмечается в системе и регистрируется как рабочий, а неликвид списывается по бумажкам, потому что других вариантов и не остаётся.

— Бейли?

— Освальд Бейли приписывал по штучке в месяц в неликвид, и этот неликвид уплывал на разборку. И там он тупо разбирался.

— А для чего он это делал, он пояснил?

— Рассказал, что так хоть немного, но боролся с несправедливостью ураторийского мира. Короче, нёс полную чушь.