Служба Контроля

Бойцы внутри сидели обученные, судя по частоте выстрелов, и не их вина, что щит не давал обрушить на наши головы стены и крышу здания.

Черт, что же делать? Вариантов, собственно, мне виделось всего два. Либо ждать подкрепления в любом виде (пусть хоть местная полиция приедет и разберется, ведь это как-никак ЧП областного масштаба! Еще бы – танк, ведущий прицельный огонь в центре города!). Либо действовать самому и в одиночку попытаться обезвредить железного зверя вкупе со всеми, кто сидит у него внутри.

Бесспорно, я бы предпочел первый вариант, если бы не одно малюсенькое наблюдение, сделанное мной при мимолетном взгляде на улицу.

Щит светился ровным красноватым оттенком и явственно различался даже простым, самым что ни на есть немагическим зрением. А это значило, что, несмотря на все мои уверения, основанные на словах шефа, жить щиту оставалось считаные секунды. Может быть, магическая атака и не причинила бы ему существенного вреда, но вот примитивные выстрелы из танка почти разрушили его.

Я три раза глубоко вздохнул и открыл входную дверь. Танк не стрелял: то ли все еще перезаряжали орудие, то ли выжидали, что произойдет дальше. Я вышел на улицу и сделал несколько шагов вперед. Танк замер, как напоминание о бренности бытия.

Я шел вперед, забирая чуть влево, а дуло смертоносной машины поворачивалось следом. Что ж, по крайней мере теперь наш дом не на линии огня, но если танк выстрелит еще раз, то вряд ли промахнется. Несмотря на изрядный возраст, выглядел он как новенький. Похоже, за машиной тщательно ухаживали, и те, кто сидел внутри, вряд ли промахнулись бы по столь легкой мишени, какой в данный момент являлся я.

Щит, накрывавший наше здание, на парковку не распространялся, и я давно вышел за его пределы, оставшись безо всякой защиты.

Поэтому не удивительно, что я чувствовал себя крайне неуютно и зябко на свежем воздухе. «Сигарету бы напоследок», – подумалось мне.

И тут неким шестым, седьмым или тридцать первым неизвестным ни мне, ни науке чувством я понял, что сейчас в меня выстрелят. И, что еще страшнее, мои ноги внезапно оказались неспособны сделать более ни шагу, они словно приросли к асфальту, отказываясь мне подчиняться.