Город Предела

— Надо полагать, ты — номер Три?

— Ненадолго, — небрежно отозвалась я. Мгновенный переход на ты ничуть не раздражал, в отличие от проклятого ощущения скованности.

— Всё временно, — не стал спорить Четвёртый, — но с прогулкой ты опоздала.

«Если бы не ты, такая мелочь, как отходящий от станции поезд, меня не остановила бы», — подумалось мне.

— Я еду уже целую вечность. Если не выйду отсюда на следующей остановке, то совсем одичаю, — зачем-то призналась я вслух.

— Стоп-кран всегда к твоим услугам, — сдержанно отшутился мужчина.

В горле пересохло от волнения. Он был прав и выйти я могла всегда, если бы захотела, но так было не по правилам. Нельзя, потому что нужно быть тут и дожидаться Своей остановки. Но кто это сказал, кто?..

Кофе с молоком я уже тихо ненавидела, как и весь этот притворный уют, но когда Четвёртый протянул мне стаканчик, не отказалась.

— Спасибо, — не задумываясь, поблагодарила я попутчика.

— Мне жаль, что тут не нашлось ничего иного, — откликнулся тот. — Хотя в этом нет ничего странного.

— Правда?

— Ага.

Похоже, посвящать меня в свои откровения Четвёртый не планировал. Однако меня это нисколько не задевало. В конце концов, какая разница, почему он так думает?

— У меня поезда ни с чем другим и не ассоциируются, — поделилась я.

— Это тоже пройдёт, — успокоил меня этот странный мужчина.

— Да ты неисправимый оптимист, как я посмотрю!

— Уголки губ попутчика едва заметно дёрнулись так и не сложившись в улыбку. Знакомо.

Ничего не жди и тогда откроется гораздо больше, — сказал Четвёртый уже без всякого намёка на веселье.

Я будто воочию увидела, как истончается дымный след, из тёмного становясь белесым, почти неразличимым. Ничего не ждать и отпустить…

Неожиданно вагон тряхнуло и накренило куда-то в сторону. Все лампочки разом погасли, а я умудрилась основательно приложиться обо что-то головой, помимо боли ощутив, как по виску стекает горячая липкая влага. Сквозь звон в ушах до меня донёсся скрежет металла и полузнакомый голос.

— Отпусти!

***

Всё исчезает в огненном шторме, бушующем под чёрными небесами. В нём растворяются хрупкие судьбы почти что восковых фигурок и всё созданное ими. Погибают в безжалостном пламени и те, кто не сумел их спасти — некогда могущественные боги.

Пряжа горит прямо в руках, обжигая пальцы и разлетаясь пеплом на жгучем ветру. Пряха кричит ещё отчаянно пытаясь что-то выткать, но плавится и обращается в прах даже металл. Она не думает о том, почему ещё жива.