Где бы ты ни был

— Ты на время смотришь вообще?

Ваня так и встал на месте.

— Я… же… вовремя… — всё, что он смог промямлить.

— Какое, на хрен, вовремя? Двадцать минут как должен быть на месте!

Ничего не понимая, Ванька протянул начальнику руку с часами. Тот, чмокнув губами, сверил время со своими. Вздохнул, посмотрел в глаза подчинённому.

— Напрямик полетел, да?

— Да, а как вы…

— А с какой скоростью? — повысил голос шеф.

— Семьдесят процентов…

— Семьдесят от световой? — перебил начальник. — В школе физику не учил, что ли?

— Да это давно было…

— Ну ё-моё! — развёл руками шеф.

— Э-э-э… Что? — не понял Ванька.

— Да то, — поучительным тоном орал начальник, — что при скоростях, близких к световым, твоё время замедляется, а у тех, кто стоит на месте, ускоряется для тебя. То есть ты для себя пролетел пятнадцать минут, а на самом деле — почти час! Или ты не знал о таких нюансах?

— Знаете, по-моему, вы меня обманываете, — возмутился Ванька.

Шеф хлопнул ладонью по бедру. Уже спокойно, но с досадой, сказал:

— Жду от тебя объяснительную через десять минут. За обедом будешь учить релятивистскую механику, а я проверю. Чтобы от зубов отскакивало. Нечего огорчать дедушку Альберта своим невежеством. Иди работать.

И Ванька трусцой побежал в офис. Шеф стоял и докуривал сигарету. Где-то сверху раздался глухой удар — бедолага Эйнштейн перевернулся в гробу.

— Ну извини, Альберт, — пробормотал начальник и, бросив окурок в урну, пошёл прочь с парковки.

27.10.2017

Жора

Двери лифта с грохотом закрылись, и кабину дёрнуло вверх. Огрызок светодиодной ленты под потолком еле светил и мигал в такт покачиваниям и подёргиваниям кабины. Вокруг всё скрипело, лязгало, ныло на разные металлические голоса.

«Надо было пешком идти», — мысль эта каждый раз проскальзывала в моей голове, когда я заходил в проклятую коробку.

Казалось, что даже от одного дыхания трос мог порваться и… Резкая остановка выбила из меня судорожный вздох.

«В следующий раз точно пешком», — пообещал себе я.

С жутким грохотом двери раскрылись, обнажая позади себя черное ничто. Тусклый свет из кабины освещал не дальше чем на два шага вперёд, но меня это не смутило. Почти прыжком я вышел из лифта, чуть шатнувшегося под моей ногой. Только я ступил на выщербленный бетон, как лифт захлопнул двери и ушёл вниз за новой жертвой. Я остался в кромешной тьме.