Обычная девушка

Он меланхолично смотрел на неразговорчивых мужчин, и во взгляде его читалось бесконечное терпение.

– Черчилль, не делай вид, что ты неделю ничего не ел, – добродушно пророкотал хозяин дома – высокий, полный брюнет, с густой проседью в черных как смоль волосах. – Не дави моим гостям на жалость.

Пес обиженно гавкнул.

– Да ладно, Демис, чего тебе, мяса жалко, что ли? – хмыкнул невысокий, щуплый мужчина, сидящий за столом. – На, Черчилль, держи!

Крупный кусок баранины звучно шмякнулся перед носом у бульдога.

– Ничего себе, дрессировочка! – присвистнул гость.

– Черчилль, можно, – коротко разрешил хозяин, и бульдог тут же проглотил подачку. Демис покачал головой и посмотрел на приятеля. – Витя, ты его не закармливай, – предупредил он. – Эта скотина и так уже целый таз мяса сожрала, лопнет скоро, а все смотрит голодными глазами.

– Вот это аппетит! – хохотнул Виктор. – Уважаю. Не то, что...

Он не успел договорить.

– Дядя Демис, Нико говорит, что баня уже готова! Париться сейчас будете или попозже?

– Арес, чего кричишь? Видишь, люди отдыхают, еду кушают, зачем ты их торопишь? Скажи Нико, что придем, когда стемнеет.

Хозяин дома укоризненно посмотрел на своего работника и покачал головой.

– Молодежь, – вздохнул он. – Все бы им побыстрее да поскорее, никакой степенности нету.

Демис покачал головой, а потом обернулся к светловолосому мужчине, сидящему во главе стола, и, заглянув ему в глаза, спросил:

– Костас, ну, что ты, как не родной?! – густые брови говорящего дернулись и стремительно сошлись на переносице. – Хочешь, Оксану позову? Она же тебе всегда нравилась. Или Кариночку, а? А может, кого из новеньких глянешь? Среди них такие цыпочки есть... Нимфы! – он подозвал одного из работников и приказал: – Роберт, сходи за Снежанной и Тамилой.

– Демис, не торопись, – негромко остановил его Терсенов. – Хорошо же сидим. Не надо девочек, налей лучше еще вина.

Он резким движением опрокинул бокал, залпом выпивая его содержимое, и хмуро посмотрел на хозяина.

– Витя, да что с нашим Костасом случилось? – патетически воздел руки Демис, и при этом на лице его застыло возмущенное выражение.