Неприятно познакомиться, ведьма

Черти вновь запросились наружу: приспичило же отцу ставить запрет на магию тогда, когда она мне так нужна!

Дуновения ветра усиливались, и я пожалела, что все-таки не убрала волосы в хвост.

— Змеи? — вдруг уточнил Яр, напряженно вглядываясь вбок, в совсем уже заросшие могилы.

— Фосфор. Приветственную песенку решил исполнить.

Тем не менее, посторонние звуки все-таки появились.

Вдали, там, где не виднелись ни памятники, ни души, ни даже густая трава, что-то прошипело. Медлить было некогда. Я внимательно посмотрела на Ярослава, чувствуя жжение на кончиках пальцев, и едва ли не приказала:

— Скажи «да».

— Зачем? 

Шипение усилилось, а выражение моего лица наверняка стало более суровым. Тогда Яр заметил:

— Эй, ведьма, мне это не нравится. Что ты собираешься делать?

Он непроизвольно похлопал ладонью по карману, будто хотел схватить фонарь и направить его луч мне в лицо, чтобы хоть на время обезвредить меня, ослепив.

Не дожидаясь его соглашения, я потянулась к душе. Мне нужна была энергия Ярослава — капля в бескрайнем океане, лишь для освещения, раз уж энергию моей личной души заблокировал отец, а современные осветительные приборы, будто сговорившись, отказались работать.

Ладонь больно кольнуло. Не вышло.

Стряхнув её, я последний раз взглянула на Яра, но ничего не сказала. Не сильно и надо! И в темноте пройду! Не упрашивать же его теперь. Это будет выглядеть странно и совсем на меня непохоже.

Я резво понеслась по кладбищу к источнику шипения. За мной тоже понеслись, правда, слова:

— Эй! Ведьма! Яна-а-а… Стой же ты! Сумасшедшая… Чтоб я ещё раз с тобой куда-то пошел… Да!

Теперь, чтобы зажечь ручной огонек, мне хватило щелчка пальцами.

Малейшая часть энергии Яра перешла ко мне и преобразовалась в искру: непривычно яркую, голубую. Она отбрасывала блики на рубашку и совсем уже растрепавшиеся волосы, освещала узкую поросшую тропинку под ногами. Впрочем, эта тропинка мне уже не понадобится: нужно свернуть…

Открытых голеней касались травы, ставшие неожиданно острыми.

Шипение и ветер усилились. А потом будто отключили звук, и я замерла.

Свечение было непривычно яркое, и я на секунду зажмурила глаза, чтобы через секунду открыть их и убедиться: не иллюзия.

Идиллию нарушил Ярослав. Он прорезал тишину шарканьем кроссовок сначала о землю, а после о траву. Увидев меня, он произнес:

— Фонарик у тебя, конечно, зачетный. И что-то мне подсказывает, что душа, про которую ты говорила, ведьма, имеет тот же цвет.