Свитки Серафима

Рядом они прошли до монастыря, и, пока не вошли в обитель, Серафим решился спросить со всем почтением:

— Вы ведь ведаете, отец Илия, с кем приходилось мне говорить? Я называю его странником…

— Молчи, Серафим, — тот остановился, ударил посохом оземь, брови сурово свёл. – Не с каждым можно говорить о нём.

— Я знаю, что с вами можно, — не унимался послушник, ощутивший свободу и правду рядом с монахом. – С детских лет я скрывал его в своём сердце…

— Скрывай до последнего часа. Не тебе дано слово о нём.

— Кто он?

— Только тот, кто служит, как любой из нас.

— Господа?

Задумался Илия, прошёл немного ближе к монастырским воротам. Там обернулся к Серафиму.

— Для Господа… Пусть так. Готовься к служению, Серафим.

Глава 28

Молчаливая компания из трёх молодых мужчин плутала по кривым улочкам старого города. Иногда останавливаясь, Сашка закрывал глаза, расслабленно опускал руки. Его короткие, но, как оказалось, чувствительные пальцы медленно шевелились, точно перебирая струны гитары.

Алексей мысленно отгородился от непонятных ему действий, отложив вопросы. Он рассчитывал, что место для разговора будет найдено быстро. Там они не смогут отвертеться. Об опасности историк не думал. Если уж его не оставили гнить в развалинах Троицкого монастыря или в лесу, то в городе ничего не произойдёт. Правда, судьба Борисыча внушала опасения, но к смерти бывшего мента эти двое вряд ли имеют отношение.

Чем больше историк думал над отравлением, тем сильнее росла уверенность — и опер, и полковник Васильев прекрасно знали, что случилось в квартире. Смерть Борисыча пресекла ненужные разговоры с чужаком, а заодно стала поводом припугнуть гостя города. Уезжать Алексей не собирался. Не на того нарвались.

Сашка осмотрелся, после очередной остановки посреди улицы:

— Тут довольно сильно.

Они находились ровно напротив кафе-бара «Часики», где Алексей обедал с Ксаной.

Следом пришла мысль о жителях города за соседним столиком. Он впервые увидел полковника, который с подозрением наблюдал за чужаками. И странные часы…

Всё разом вспыхнуло в сознании, наперебой напоминая о себе. Мысли об Оксане логически завершились образами представителя фирмы, стоящего посреди привокзального ресторана, и Сашки, который активно о чём-то с ним говорил.