Свитки Серафима

Трудно судить теперь о прошлой красоте монастыря. Темнота всё скрывала, а в осыпавшейся крошке и прахе не осталось ничего примечательного. Сами руины несли на себе отпечаток величественности и неясного покоя, балансирующего на грани со сном.

Историк поднял взгляд. Сквозь огромную расщелину на него смотрело звёздное небо. Изумлённо, боясь потерять это чудо, он впитывал бело-синий свет. Что-то сильное и незнакомое ширилось в сердце, пугающее неизвестностью и одновременно приятное. Словно неведомый голос шептал самые чистые и прекрасные слова.

— Не спи — замёрзнешь, — над самым ухом насмешливо прошептал Сашка.

Алексей недовольно вздрогнул. Чудо исчезло. Скрытый полутьмой, Яр нырнул за одну из внутренних стен, изломанной временем и людской волей.

Сопя, Сашка полез в пролом, что пришлось сделать и потрясённому Алексею. Растворившееся чудо созерцания продолжало биться в сердце. И всё-таки он чувствовал в этом странный, кажущийся нелепым, смысл, но очень важный в данную минуту. Уверенность, что очень значимо его присутствие — именно в этом месте, в это время — росла, достигая размеров безусловной веры.

— Почему мы здесь? – Алексей и не заметил, как вслух произнёс слова, вертевшиеся на языке.

— Философский вопрос, — жизнерадостность Сашки ничто не могло поколебать. — Потому что так нужно.

— Кому?

— Истории, — голос попутчика отразился эхом от стен.

Луч фонаря Яра скользил по камням, где-то смешанным с кирпичной кладкой, более близкой к современности. Несколько минут они бродили в лабиринте бывших галерей и келий, давно лишившихся потолка.

Внезапно свет замер на одной из стен, что показалась наиболее сохранившейся вместе с частью верхнего свода. Боковые стены так же выглядели менее осыпавшимися. Сырость и нанесённая ветром пыль с песком плотно осели на поверхности, но облик небольшой комнаты легко было достроить в уме.

— Держи фонарь, — велел Яр приятелю, а сам принялся ощупью двигаться вдоль стены.

«Странные, взяли меня наблюдать за поисками клада? Зачем им лишний свидетель? Или собираются повязать чужака общим преступлением», — подумалось Алексею.

Какое преступление могло состояться в монастырских развалинах, он так и не придумал. Разве только его самого пристукнут да прикопают у стеночки. У Ярослава был взгляд человека, который способен это исполнить. Сашка… Тот, скорее, нет.

Движения военного напомнили недавнее действо возле библиотеки, которое Алексей невзначай подсмотрел.