Свитки Серафима

Так он и пошёл в сторону гостиницы с французским названием и прозаическим настоящим.

Темнело быстро, и он чуть было не пробежал мимо. Неоновая вывеска даже и не думала светиться. Посмотрев на часы, Алексей убедился, что успел. Ветер продолжал задувать, унося сухую листву ближе к железной дороге. Через окно он увидел Маринку за стойкой: с недовольным лицом она перекладывала бумаги, что-то смотрела в своих журналах. Печальная память о Борисыче мягко прошлась по сердцу. А ведь Маринка после ссоры с бывшим ментом сказала…

Алексей попытался вспомнить точную фразу.

Воробышев? Кто из мужчин, кроме него, работает в библиотеке?

Казимир Смуров? Кто-то ещё?

Неприязнь к Воробышеву уверенно поддакивала, приписывая ему особое влияние на жителей. Только улыбчивый, но слишком сладкий смотритель музея подходил на роль тайного главы города намного лучше.

У Оксаны были дела и с ним, что тревожило. Алексей успокоил себя мыслью, что представитель фирмы слепо тыкается во все двери, чтобы разыскать нужную ему вещь.

Дверь гостиницы распахнула решительная рука.

— Как всегда! Ни одного фонаря! — Звонкий смех Сашки ударил в осыпающиеся и дряхлеющие стены. – Вечно мы попадаем в города, которых и на карте-то нет.

Он вышел на улицу первым.

— Не самый плохой вариант, — отозвался спокойный голос.

Его приятель показался следом.

— Пришёл! – Широкая улыбка придала лицу попутчика мальчишеского задора.

Сашка, как обычно, захватил инициативу, приветственно тряс Алексею руку и насмешливо косился на своего спутника, скрытого густой тенью.

С неожиданным треском вспыхнул неон французским словом ЛЕ О ДОР. Городское хозяйство не спешило чинить неисправные буквы в названии гостиницы.

— Ярослав. Можно Яр. — Приятель Сашки представился сам, коротко, почти по-военному.

В нём и правда ощущался этот стержень дисциплины и контролируемой силы. Особенно на контрасте с подвижным и лёгким Сашкой.

— Алексей.

И рука у него была сухая, твёрдая, как у человека, который привык действовать, а не говорить. Поэтому и казался Ярослав немного старше, хотя, скорее всего, был ровесником и Сашки, и молодого историка.

— Пошли, — прозвучало приказом, которому хочешь или не хочешь, но подчиняешься.

Не дожидаясь остальных, Яр зашагал вдоль железной дороги к вокзалу.