Свитки Серафима

На приоткрытых губах и частично на невероятных, шикарных усах Борисыча застыла пена. Неужели после ухода гостя и случилась эта странная смерть?

— Вместе пили? – резкий голос опера вышиб Алексея из пустоты, куда историк начал проваливаться.

— Чай, — собравшись с мыслями, Алексей предпочёл отвечать коротко. – Я вскоре ушёл. Непоздно было.

Вспомнил он и другое. Живым образом перед глазами возник Борисыч, громыхал чайником, ругая городской водопровод. Эхом вторил голос:

— Может выпить тебе надо, но звиняй, водки не держу.

Покосившись на снимок стола с пустыми бутылками и закуской, историк выпрямился на стуле.

«Ах, вот как… Понятно»

Сцепив зубы, спросил:

— Что с ним?

— Тебя надо спросить? – усмехнувшись, Семёнов склонился к историку, пробивая наотмашь нахальным взглядом. – Ты же с ним пил.

— Я не пью технический спирт, — Алексеем овладел нездоровый азарт. – Даже не предлагайте.

Захотелось потягаться в противостоянии с опером, а то и самим полковником. Почему бы нет?

Он не виновен в смерти Борисыча.

А кто-то в городе задумал нехорошую игру, втянув в неё и чужака. Игра имела смысл, которого сразу и не увидишь. Не ради забавы, но для пользы создателя.

Алексей пожалел строгого Борисыча, не захотевшего сказать гостю главного. Он сохранил ценные сведения, но всё равно погубил себя разговором с историком. Обо всём этом нетрудно было догадаться.

Как сейчас увидел Алексей тревожные взгляды Борисыча в окно, обречённость в каждом движении. Их проводили до дома бывшего мента, продолжили следить у подъезда.

Выходит так. Потому и прогнал гостя?

— Шутки он шутит! В сказку попал?! — Короткий, но болезненный толчок в плечо, и Алексей зашатался вместе со стулом.

— В историю, — буркнул Алексей.

Опер раздражал и вызывал гадливость. Чувствовалось, что нет в нём внутренней границы, черты, за которую люди предпочитают не переходить. Тот же Генка, намеренно отвернувшийся в момент этого минимального насилия, был другим.

Нависнув над историком, оперативник с силой сдавил Алексею плечо, усугубив растекающуюся от удара боль.

Глава 19

Нехорошо сжало горло. Алексей удержался от резкости в сторону опера. Опять же, разум подсказал, что явное сопротивление сделает хуже. Оставалось ждать и действовать по ситуации.

— Не наседай, Семёнов, — рявкнул полковник.