Свитки Серафима

Родственница и не заглянула в него, чему Алексей весьма подивился. Неужели не любопытно, что там прислал дед? Зря, что ли, столько сил потратил, пока вёз? Его самого иногда настигал жгучий интерес, но вещь была чужая, и на поводу у эмоций он не шёл.

В недрах квартиры гремело посудой, соблазняло ароматами.

— Как раз вовремя!

Баба Варя улыбнулась, вошедшему на маленькую кухоньку, Алексею. Показалось, с облегчением и радостью. С крышкой от кастрюли в одной руке, поварёшкой в другой она являла собой символ уюта и домашнего очага.

— Борщ готов. Садись, Алёшенька, за стол. Весь день пропадал.

— Я в кафе перекусил, — ему сделалось неудобно, он привык сам заботиться о себе. – Вы меня балуете.

— В «Часиках» что ли? Отрава одна! Не ходи в кафе. И никаких «вы»! Баба Варя и всё, — она ловко расставляла тарелки, раскладывала свежий хлеб.

И Алексей сдался, но для приличия продолжал делать вид, что сопротивляется.

— Незаслуженно хорошо вы обо мне заботитесь. Напишите потом список продуктов, я закуплю.

— Я на тебе проверяю, не исчезли ли со временем мои кулинарные способности, — Варвара ласково потрепала Алексея по волосам и занесла руку с черпаком над фаянсовой тарелкой. — Руки вымыл?

— Воспитательные способности тоже проверяете? — ёрничал он, лукаво прищурив один глаз.

— Я могу и боевые навыки обновить, если придётся. Ну-ка, марш в ванную! — Баба Варя нахмурила брови, пытаясь придать лицу грозное выражение, но долго не выдержала и звонко рассмеялась.

Сердце Алексея нервно и тревожно бухнулось о рёбра. Кому могло прийти в голову писать письма или записки чужаку, не так давно сошедшему с поезда.

— Мне?

— Да, сказал, что это важно.

— Не местный? Представился?

— Нет. Наших я всех знаю. Приходил, где-то час назад. Весёлый такой парнишка. Выспрашивал, где ты. Я про библиотеку сказала, но он решил письмо сразу отдать. Оставил конверт и умчался.

— Весёлый и шустрый, — Алексей присел за стол, понимая, что образ начинает вырисовываться. – Невысокий, подтянутый…

— Глаза красивые, — соглашаясь, мечтательно добавила баба Варя.

— Карие?

— Так это твой знакомый?

— Попутчик, — упавшим голосом пробубнил Алексей, теряя радостный настрой.

Он покрутил белый прямоугольник в руках, отложил, возвращаясь взглядом. Хотелось немедленно вскрыть письмо, но непонятная неуверенность останавливала.