Свитки Серафима

Часто он спрашивал меня, почему невесел, почему не работаю? Я просил отпустить, молил даровать свободу, но каждый раз хозяину удавалось уговорить меня остаться. Но однажды, настал чёрный день. Душно, страшно стало. Кто-то забрал мир и любовь из сердца. И я осознал, что не понимал меня хозяин, не видел он моего истинного пути. Для мира была любовь, для людей дар. С ужасом я огляделся, со страхом искал внутри себя дар и не находил. Так я потерял всё. И уже ничто не могло удержать меня в доме. Не знаю, что случилось с хозяином, да и всё равно теперь.

С силой оттолкнул я его и вырвался на свободу. Стал опять скитаться по миру, только не находил более света, что жил когда-то во мне. Не говорил со мной тёплый голос, ведь предал я то, ради чего был рождён. Лишь недавно вновь увидел спасителя. Он назвал твоё имя.

Весь разговор Серафим слушал внимательно, лишь изредка откликаясь словом. Печалью наполнилось сердце, вспомнил, как сам чуть не потерял всё, но сумел вырваться из обыденности и уйти дальше, туда, где ждали.

Таким, как этот безумец было нужно слово отшельника, а скит мог стать приютом. Понял Серафим, что в этом часть его служения.

— Ты сам себя проклял. Сам себя и спасёшь. Найдёшь, что потерял. Всё, что надо уже в тебе есть. Не останавливайся. Мир понимает, что ты хочешь сказать. Всегда есть ожидающие именно тебя. Тот, кто помогал, всегда рядом. Я чувствую его взгляд, я знаю, что он ведёт и меня. Верь и иди.

Посмотрел мужчина в глаза Серафима и увидел своё прощение. Он освободился, осознав путь, успокоился.

Немного потеплело в груди.

— Оставайся, — предложил молодой послушник. – Найди себе место в общине, вспомни о даре. Есть внизу место для молитвы, да стены там пусты.

— Отшельник ты, а чужих привечаешь к себе, — удивился гость.

— Отшельник я до первого страждущего. Таким, как мы легче вместе.

Человек остался. Постепенно появлялись в уединённом месте новые пристройки, разрастался двор. Первый выпавший снег покрыл крыши. Для каждого нашёлся угол и лежанка, а дел всегда было много.

Ищущие слова Серафима продолжали приходить. Немного реже с наступлением холодов, но самые упорные. Тот беседовал, давал совет, оставлял жить или отпускал с миром. Немало историй пришлось услышать послушнику. Вся горечь чужая прошла через его сердце.

Изредка видел он в лесу дружину городского головы. Проезжали мимо, бряцая оружием, смотрели искоса, предупреждающе, недовольно сводили брови, наблюдая за появлением новой общины.