Город

Вспышка молнии озарила сознание, разогнав туман, клубящийся вокруг пытавшегося ускользнуть образа цепочки, висевшей на руке Юли на протяжении всей прогулки. Когда девушка оказалась в сундуке, запястье было пусто.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

Быстро одевшись, Владимир закрыл дверь и, перепрыгивая через несколько ступенек, вышел из подъезда.

Автобус тронулся. Парень дождался, когда он скроется из виду и пошёл вдоль дороги в противоположном направлении.

Мимо проносились редкие машины, и с приближением каждой его сердце сжималось.

Вдруг он увидел на обочине тёмное пятно, отличающееся от окружающего сумрака. Чем ближе Владимир подходил, тем больше деталей становилось заметно, пока пятно окончательно не превратилось в чёрный минивэн.

Сровнявшись с машиной, парень смог разглядеть в окно водителя, который разговаривал с кем-то, скрытым бортом автомобиля. Повернувшись, он проводил Владимира взглядом.

Когда минивэн растворился во тьме, парень огляделся по сторонам и свернул с дороги на почти заросшую тропинку, ведущую в лес.

Чем дальше он шёл в глубь массива нависших над ним елей, тем выше по позвоночнику поднимался сгусток холода.

На грани слуха он уловил далёкий, еле различимый звук — полицейскую сирену.

Он побежал. В груди колошматило. Лёгкие, словно меха кузницы, с силой прогоняли очередную порцию воздуха. Когтистые лапы кустов так и норовили вцепиться в одежду, пробиться к коже. Сирена приближалась.

В голове вспыхнула картина, как из открывшейся боковой дверцы черного минивэна друг за другом выпрыгивают люди в толстых чёрных бронежилетах и такого же цвета шлемах с темным стеклом на уровне глаз.

Безликие, с автоматами на перевес, они идут в лес с приказом взять этого жалкого шута живым и только живым. Чтобы он гнил за решёткой, зная, как яд проникает в чистые, непорочные девичьи сердца, развращая их. Деньгами, алкоголем и наркотиками превращая их грязных проституток, продающих своё тело за такие же грязные деньги в воняющих нечистотами подворотнях или элитных клубах.

Вдалеке, за деревьями, показались остатки кирпичного остова сгоревшего дома. Минуя деревья, он приближался к поляне, открывающейся всё больше и больше.

Ему казалось, что призрачные холодные наручники вот-вот защёлкнутся на его запястьях.

Левая рука инстинктивно потянулась ко рту. Зубы вцепились в большой палец, содрав кусочек кожи и обнажив розовую плоть. Затем ещё и ещё, пока из-под уголка уцелевшей кожи не просочилась кровь.