История вторая: "Ведьмин Круг" ver:1.03 (FuLL)

— мальчик протянул мне маленький сверток из мягкой ткани, внутри которого лежал скрюченный трупик обычного хомяка.

И Хома был в таком состоянии уже как минимум сутки: холодное, маленькое тельце в откровенном трупном окоченении. Я был слишком слаб, чтобы сопротивляться, и я уже знал, о чём попросит соседский мальчик.

— Пожалуйста, дядя Рома, вы же целитель, исцелите Хому...

Стон досады, усталости и боли еле слышно вырвался из моей груди, но я покорно принял свёрток:

— Хорошо, но только одна просьба — дай мне пару дней, договорились?

— Как скажете, — по лицу Матвея потекли слёзы, и, шмыгая носом, он пошёл прочь.

Я освещал ему дорогу, сколько мог, заметил, как сильно Матвей хромал на недавно ушибленную ногу, но не окликнул его и не расспросил о самочувствии. Я был слишком уставшим для этого. Двери родной квартиры манили меня домашним уютом и долгожданным сном, и я совсем забыл о том, что поджидало меня ночью.

Глава 7. На стороне врага

Ушат холодной воды привёл меня в чувство, вырвав из вязкого мира сладкого беспамятства.

— Пётр, быстрее, он очнулся!

Злобный оскал Сорокина выглядел чуть размытым через призму моих увечий. Удар пришёлся по скуле, пол-лица осушило, другая половина перекосилась в ожидании второго удара. Сорокин замахнулся, но голос моего прадеда остановил самосуд.

— Да подожди ты, он же опять сознание потеряет, — он был спокоен и внятен, в руках — кружка с полевым чаем. Мы находились в какой-то тесной комнате, темноту разрезала одинокая керосиновая лампа под потолком, а запах сырой земли недвусмысленно намекал, где мы и куда я попаду в итоге.

— И где же вы держите его? Отвечай!

Пётр склонился надо мной, мерно размешивая сахар. Странно, он хоть и был моим предком, но сейчас я не чувствовал какой-то родственной близости с этим человеком. Впрочем, я видел прадеда лишь по черно-белым фотографиям и знал о его характере по скудным рассказам дедушки. Никаких светлых образов в моей голове не нашлось, да и навряд ли настоящий предок был похож на этого персонажа из сна.

— Надо ему ещё поддать, не понимают фрицы человеческого языка! — Сорокин расхаживал за спиной командира, недовольно растирая кулаки. Я притаился: интересно, о каком фрице они сейчас говорили? Или...

— Не жалей его, Петруха! — Сорокин не сдержался, подскочил и ударил меня в грудь.