Беата умрет последней

Голди… возможно, и правда попросила у демона колдовской дар, а тот украл его у Валери и сообщил ей об этом. Поэтому Голди изо всех сил «тянула» обездоленную подругу и делилась своей магией.

Откуда взялось заклинание призыва демона? Кто из них его достал?

Беата отправилась колдовать. Она призвала фамильяров и устроила ритуал колдовского поиска предметов. Чары были сродни ясновиденью и были подарком Голди. Она улучшила их, позволив искать не только потерянные и забытые вещи, но и нечто смутное, опираясь на одно лишь воспоминание о предмете.

Но даже так Беата не смогла бы добиться успеха, если бы не присутствие Мглы и Пламени. Фамильяры поддерживали ее, облегчая непривычное колдовство и усиливая природные способности. Они были поистине бесценным подарком для любой ведьмы.

Почему ей никогда не приходило в голову, что три колдовские кошки лучше одной? Это же было очевидно.

Беата искала книгу заклинаний, с помощью которой призвали хисширского демона.

Вещь, которая, возможно, существовала лишь в воображении Питера Коллинза.

И которую сама Беата никогда не видела.

Когда она открыла глаза, в ее руках лежала толстая тетрадь, исписанная аккуратным почерком. Ее тетрадь. В которую она кропотливо копировала все, что было в книге заклинаний Адалинды.

Тетрадь была открыта на странице с рисунком пентаграммы.

Беате стало плохо.

Как это могло получиться?! Она же не призывала демона!

Но демон играл именно с ней. До полусмерти испугал в лесу, что в детстве, что сейчас.

Он давно мог бы ее убить, но не спешил, растягивая удовольствие. Больше всего он должен был ненавидеть именно призывательницу. Адалинду, Валери и Голди он уничтожил легко, будто отмахнулся, а Беате дал прочувствовать не только страх неизбежной смерти, но и горечь потери подруг.

«Доброта бесполезна и наказуема. Скоро ты это поймешь. Сорок один год, Беата. И двадцать – для остальных. А потом вы умрете. Увидимся в аду, малышка».

Могла ли она призвать демона и забыть об этом? Мог ли неокрепший детский разум вытеснить чудовищное осознание собственной вины?

– Чушь! – яростно крикнула Беата.

– Я не сумасшедшая!

Она выскочила в сад и кинулась к вересковому кусту. Уткнулась лицом в цветы. Глубоко вдохнула.

Все хорошо. Спокойно, сладко, мирно, как тонкий аромат вереска.

– О, Калунна, подари мне забвение, – прошептала она, – я не хочу умирать в страхе. Я буду тебе поклоняться и оставлять подношения, пока жива. Мне ведь немного осталось.