Беата умрет последней

Может, плюнуть на все и убраться отсюда? У нее же была спокойная жизнь, вполне можно было закончить ее так же мирно и приятно!

Голди. Валери. Адалинда.

Какой-то паршивый дух не помешает ей отомстить за них.

В дом призрачный пес так и не ворвался, но не дал им спать до утра. Раздраженная Беата была вся разбита. В таком состоянии она не могла делать ничего. Сварила себе снотворное, сгребла Пуховку в обнимку и уснула до вечера, игнорируя все посторонние звуки и нескольких посетителей, стучавших в дверь. Проснувшись, забрала с порога остывшую еду, принесенную из трактира, поела и выпила бодрящий эликсир.

Как и ожидалось, он был разорен, благо высадить Беата так ничего и не успела. Земля была вскопана огромными когтями, а дверь сильно исцарапана. Беата зло бросила в «кормушку для богини» немного еды («Подавись, попрошайка!») и начертила защитные руны на заборе. День прошел насмарку, уже стемнело. Надо же, как просто и примитивно: выбивать себе подношения силой! Не богиня, а убогая разбойница! Еще и смеет называть себя защитницей от зла!

Приступ гнева прошел, и на Беату вновь накатило безразличие.

Ей некогда было враждовать с местными духами, у нее только один враг – призыватель демона. С Калунной, кем бы та ни была, она договорится. Завтра встанет пораньше и пойдет в вересковые пустоши налаживать отношения.

Это ведь было просто: оставлять подношение каждое воскресенье, а остальные шесть дней игнорировать самозваную богиню. Живи сам и дай жить другим. В Хисшире всегда руководствовались именно этим правилом.

Беата грустно усмехнулась.

Будь на ее месте Валери, она подожгла бы вереск, а потом бездумно влезла бы в драку с духом, именующим себя его богиней. Но точно бы не снесла такого оскорбления.

Голди бы придумала что-то оригинальное. Может, подружилась бы с призрачным псом или вызвала бы духа-защитника для битвы с ним.

Адалинда… ну, эта бы разревелась на чьем-то плече и сбежала бы, отказавшись терпеть малейшее неудобство.

Они все умерли молодыми.

Даже годы спустя Беата скучала по ним.

Глава 4

Вересковые пустоши были прекрасны. Поутру вышло солнце, и Беата замерла, любуясь их простором и яркими цветами. Она словно вошла в другой мир, оставив серую деревню позади. Было прохладно, но сухо, а воздух пьянил свежим ароматом поздних цветов. Ей захотелось побродить, лаская осыпающиеся лепестки вереска пальцами, и она не отказала себе в этом удовольствии.