Записки московской ведьмы

А тех полушек, что слали из дому, едва хватало на щи, черемшу и кефир…

И пока я думала-гадала, с очередной посылкой пришло мне письмецо из дома: "Дорогая внученька, мы надеемся, что ты хорошо учишься (вздохнула я) и тебе положены пропитание и ночлег (эх-эх-эх), ибо более мы уже не можем слать тебе ничего, сами едва сводим концы с концами…" и в конце письма приписка от матушки "Прокатился недавно по нашим краям слух, что батюшка твой в столице, может, удастся тебе наконец его отыскать и заручиться у него помощью да покровительством? Может, тебе поможет в этом тот волшебный свиток, что он просил передать тебе, когда тебе исполнится семнадцать, да мы запамятовали, вот только нашли его недавно!".

О как - не было ни гроша, да опять ни шиша! Как же я в такой первопрестольной, оставшись без еды и воды найду своего батюшку, ежли не знаю даже, кто он есть и чем дни коротает? Пойти на Красную площадь только если да там стоять выкрикивать - да и то, знать бы хоть имя его… Свиток отцовский то-о-о-оненький я развернула, да узоры в нём были мне незнакомы совершенно, только почудилось в вязи то ли "ПИК", то ли "ГИН" - и тут же исчезло.

Концы, как говорится, в воду… я обвела взглядом свою конурку, на которую и так едва хватало грошей: ни мебели, ни даже посуды, матрас на полу, газовая плитка да городской телефон. Но и это ведь роскошь! - по сравнению с перспективой вернуться домой, под без-отчий кров…

В таких вот невеселых раздумьях открыла я газету и в объявлениях наткнулась на короткое в цветистой рамочке объявление фирмы ГИК (!):

"Требуются сотрудники для работы на работе.

Оплата зарплатой. Питание, а иногда и ночлег включены. Работа нас любит. Добро пожаловать в субботу!".

Была как раз суббота. Так я и оказалась перед той самой дверью, с которой всё началось…

Глава третья. Грамотно и корректно

Итак, я застыла на месте, не зная, отвечать ли мне во всех подробностях или все-таки ещё рано? Через пару мелких вдохов и выдохов я все-таки стряхнула с себя томительное оцепенение и сказала, чуть запинаясь: "Меня зовут Василиса и обстоятельства мои бедственные таковы, Берендей Перунович, что мне очень нужно поработать у Вас".

Он чуть повернулся и глянул на меня искоса, сделал полузаметный жест в сторону стульев, да и сам, взяв ручку и первый попавшийся листок бумаги (на обороте его в крупно напечатанном тексте виднелись яти и еры), сел напротив меня - но не во главе стола, а по третью его сторону, где было хоть чуть посвободнее.