Записки московской ведьмы

Мы стали издавать альманах для умных женщин ЁксЛибрис, для которого довольно быстро набрали нестройную команду из художницы-скорпиона, балаболки-организатора, сисадмина-философа и еще нескольких прекрасных женщин (и не совсем женщин). "Пока они не будут, закатывая глаза, прикрывать трубку рукой и говорить "Это опять Либрис??", мы не успокоимся!" - приговаривал Медведь, проводя нам еженедельные организационные встречи с раздачей заданий и затрещин.

Там я научилась собирать альманахи, верстать альманахи, издавать альманахи, продавать альманахи, делать открытки, печатать открытки, паковать открытки, продавать открытки, собирать концерты, вести концерты, проводить собрания, создавать порталы, вести порталы, вести рассылки, проводить совещания, устраивать в команде конфликты и улаживать их… В общем, всему тому, что я знаю о проектном менеджменте (повторюсь, в ГИКе таких слов не знали и знать не хотели), я обязана ЁксЛибрису…

Но по иронии судьбы и моего дорогого Его, как часто бывало, именно в этот либретанский до невозможности момент меня настигла самая разрывная моя влюбленность.

Эти две истории так переплелись во мне, что невозможно отделить их друг от друга. Мы и познакомились-то благодаря тому, что я искала для Либреса дизайнеров и художников, а он, как на грех, именно им всем и оказался! Как на грех, вот уж точно.

А еще оказался, конечно, эстетом, страдающим циником, больным поэтом и вдохновенным гитаристом. Что еще нужно деве двадцати с лишним лет, чтобы влюбиться без памяти? Наверное, чтобы он был похож на моего отца? Ну про отца я знала так мало, что вполне могла себе присочинить, что они с Вадимиром похожи как две капли воды… и рвануться в мать (его) городов русских при первой возможности.

- Ты там уснула что ли?

Акатий смотрел на меня с нескрываемым интересом и радостью - очередной повод для острот, как же! Обезьяна заснула прямо за рабочим столом!

На самом деле, если бы не Акатий с Луксом, я не знаю, как бы я выдержала весь этот душевный сердцевирус после поездки в город Кы.

Мне казалось, что у меня внутри дыра в космос, и в неё будет сквозить до скончания веков. Что у меня выпадают зубы, ногти, волосы и даже уши пропали у меня средь бела дня, что портвейн проливается насквозь, а слёзы вообще текут непонятно откуда и куда.

Я была уверена, что умираю. Манускрипт батюшки молчал как поломанное радио. Лукс травил меня шаманскими завывами группы Внуки Дали, и особо помогать не брался, кроме гитар и портвейнов.