Молчание волков

Пока она наливала в три высоких стакана что-то лиловое из хрустального графина, я вспомнил, как генерал произнес с нажимом: «банда бездельников». Но оставил комментарии при себе.

— Можешь говорить, — сказала Р, раздав стаканы.

Я сел в кресло напротив дивана, на котором устроились девушки.

Ханна рассказала о нашей встрече с патрулем карабинеров.

— Они пытались проследить за нами, но мы оторвались от хвоста, спустившись в метро, — закончила свой доклад Ханна, ни разу не назвав меня объектом.

Прогресс.

— По описанию, это наверняка была майор Рогова.

Александра Рогова, старший инспектор Третьей скуадры, — сказала Р. — Я сталкивалась с ней по делу о похищении дочери начальника порта. Неожиданно, что офицеров ее уровня до сих пор гоняют в патрули. Карабинеры такие странные...

— И какие у меня могли быть дела с этой Роговой? — спросил я.

— Боюсь, что кроме нее, никто нам на этот вопрос не ответит, — сказала Р. — Может, что-то личное?

Ханна с сомнением покачала головой.

— Нет, не похоже, — сказала она.

— Суровым тоном спрашивала. Как будто по делу. И эти ее два мальчика-атлета, они за ней как щенки бегают, но что-то там тявкали. Зачем ей такой проблемный парень со скверным характером, как Джеммаро, когда есть такие породистые щеночки?

— Что ты знаешь о страсти, Ханна? — спросила Р, щелчком отправив пустой стакан по столу в ее сторону. — Можно повторить.

Ханна, хихикая, встала и пошла к угловому шкафчику. Я на ее молчаливый вопрос ответил отказом. Лиловое пойло показалось мне чересчур горьким.

— Значит, ничего особенного, что я в открытую хожу по центру города, когда должен сидеть в изоляторе?

— У меня есть теория, — ответила Р. — Чтобы ты вспомнил как можно больше в оперативном плане, ты должен ходить по городу, особенно по центру. Тогда твои нейроны быстрее восстановят внутренние связи. Такие встречи, как сегодня, в этом смысле очень полезны. Мне нужен твой максимальный уровень мастерства.

— Может, не надо было доводить до процедуры перевоспитания, если есть такие сильные побочные эффекты, как амнезия? — спросил я.

Что-то мне подсказывало, что Р могла и не доводить до такой крайности.

— Джем, без перевоспитания ты оставался бы с набором отрицательных моральных качеств, смещенных ориентиров и извращенных установок. Это не позволило бы нам найти общий язык. Ты был для меня абсолютно бесполезен.

Ханна так и стояла в углу, не решаясь подойти. Р выступала со своей речью, поднимая морозный ветерок и взметая вокруг снежинки.