Королева Депрессия

- Он был прав! Это ты! Ты предал нас! Ты сдал нас всех! – он бросился на Марко и принялся душить его.

- Что ты… несешь…, - пытался произнести Марко, схватившись за руки Изусы, но из гортани вылетали лишь сдавленные хрипы.

«Это всего лишь истощённый ребенок» - промелькнула мысль в его голове. Он пнул мальчишку и смог вырваться из захвата.

- Я уничтожу твои печати и сотру твое имя из истории! – взревел Изуса и бросился вперед.

Между ними завязалась драка. Марко ошибался – в этом худом мальчишеском теле скрывалась воля такой силы, что одолеть его было не просто.

Но и он тренировал свои силы не впустую. Ему удалось приподнять мальчишку, и почти перекинуть его через борт корабля.

И тогда что–то блеснуло. Марко почувствовал жгущую боль в груди и отступил, выпустив подростка. С его белой рубашки стекала желтоватая жидкость: эфир его души. Воспользовавшийся этой заминкой, Изуса схватил Марко за бока и не смотря на свою внешнюю хлипкость, поднял преподавателя живописи и почти перекинул его на ту сторону.

Марко едва успел схватиться за фальшборт.

Изуса не давал ему подняться, проводя странные манипуляции с пустым пространством: размахивая острием вокруг Марко, он уничтожал его печати. Покончив с ними, он наклонился к Марко:

- Больше не попадайся мне на глаза, слышишь? Я убью тебя, даже если ты будешь немощной слепой старухой! – сказал ему Изуса и с силой ударил по его рукам. Марко отцепился и полетел вниз.

Проваливаясь в обжигающе холодное море, последнее, о чем он думал – это таинственное жестокое убийство немощной слепой старухи, не разгаданное лучшими сыщиками.

Досудебный Зал Совета Верхнего уровня Высших руководящих Сил, 1711 год по земному летоисчислению.

Мара покинула комнату, оставив Махмед подумать. Руки женщины по-прежнему были связаны, ноги затекли, шея болела. Только бы выбраться отсюда, найти Филина… узнать, что там с Эви…

Вновь и вновь осматривая помещение, взгляд Махмед невольно задерживался на злосчастном свитке, оставленный Марой на столе.

Нужно всего лишь дотянуться до него, сжечь, разорвать, уничтожить этот кусок папируса. Но дергаясь всем телом, Махмед ни могла ни на нокту* приблизиться к столу. Все что ей оставалось - это вспоминать тот день, когда ее имя было внесено в список Отдела.

Тогда на дворе был 1020 г.

К этому времени Эния уже много месяцев прочесывал леса Русьи: местные приняли христианство, а значит, старые боги ушли в небытие.