Пятая раса

- Не плачь, снежок, - примирительно сказал Биг. – Зато на Земле твои дальние почти белые родственники всех остальных нагнули.

- Предательство, - флегматично заявил желтый. – Этого следовало ожидать.

- Да остановите же его кто-нибудь! – взревел черный.

Из пустоты к белому протянулись чьи-то многочисленные руки, схватили его за хламиду и рывком выдернули из поля зрения. Голограмма белого исчезла, будто ее и не было.

  - Мда, - задумчиво протянул Генрих. – Вот вам и ваша хваленая демократия. Одни проблемы.

- Мы с этим разберемся, - буркнул черный. – И вам уже ничего не поможет.

- Ну отчего же, - Генрих поднял глаза к небу. - Видите? Дело-то сделано.

Среди звезд, между «Сокрушителем» и «Блюстителем» вспухало третье мерцающее пятно.

- Он открыл канал с Драконисом, - спокойно сообщил желтый. – На той стороне, видимо, ждали.

- Казнить ублюдка, - прошипел черный.

Генрих рассмеялся.

Пятно лопнуло, и на волю стремительно вылетела круглая ажурная конструкция. Она постоянно видоизменялась, становясь то длинной, то плоской. Мелкие штурмовые корабли Квадрума бросились врассыпную.

- О! – снова ощерился Генрих. – Какой сюрприз. Вам придется туго, если решите напасть.

Черный хмуро оглянулся. Его взгляд упал на пятерых землян.

- Пожалуй, у нас нет времени на опыты, - сказал он хмуро.

- Так точно, - подтвердил желтый.

- Кластер больше не нужен. Уберите их.

У желтого перед глазами появилась маленькая прозрачная панель.

- Подож… - крикнул было Ван.

  И все исчезло.

Глава 14. ДЕНЬ НЕЗАВИСИМОСТИ

Тьма.

Тьма была абсолютной.

Наверное, именно так выглядел мир до Большого Взрыва или до того момента, когда Бог продрал глаза и решил сделать что-то хорошее. 

Макс долго пытался что-нибудь увидеть в этом мраке, вглядывался и щурился, и даже было подумал, что ослеп. Но поднял к глазам ладони и, пусть с трудом, но увидел их очертания.

Он шел вперед очень долго. Поверхность под ногами была и не жесткой, и не мягкой. Скорее пористой, какая бывает на современных детских площадках. 

Иногда ему казалось, что впереди плывут какие-то силуэты, но это были всего лишь миражи, возникающие от напряжения. Тогда он закрывал глаза и ждал, когда они исчезнут. 

Он был один. И это место не имело ни света, ни звука, ни запаха, ни времени, ни расстояния.