Песнь Лунной девы

– Как ты смог их вынести? – просипела внезапно севшим голосом. – Там же охрана!

– Во-первых, спрятал. Во-вторых, у меня превосходная репутация. В-третьих, Кристина, не бойся! – проворковал шеф. – Все дела до завтрашнего вечера приостановлены, весь научный коллектив экспедиции уехал на праздники домой. Понимаешь, я просто хочу ознакомиться с ними первым. Пока наши доблестные коллеги «по опасному бизнесу с вражеской стороны» будут читать и переводить рукопись – у них же приоритет в изучении предметов, найденных на родной территории, – я подготовлю пару-тройку статей и выпущу их почти одновременно…

– Как ты мог меня так подставить? Почему ты просто не отфотал листы? Ты мог бы переслать мне изображения, а не подводить под тюрьму! – Кажется, я сорвалась на крик.

– Я пробовал, честно пробовал отснять, но дорогущая камера, которая была в экспедиции, разбилась накануне, а старый телефон часть иероглифов смазывал, съедал некоторые черточки. Ну, извини, не имею привычки таскать по раскопкам пафосные мобильники! Да и связь в долине ужасная!

Я закрыла лицо ладонями.

Лучше бы ты не имел привычки кидаться пафосными обещаниями.

– Кристина, – Максим подошёл ко мне совсем близко и приобнял за плечи. – Кристина, я твоё имя вообще нигде не буду упоминать!

– Скотина!

– Дорогая, я тебя люблю и уважаю как коллегу, но всё-таки я директор – забываешься! Уволю!

– И, слава богу! – Я вышла из-за стола.

Начальник поймал меня у самой двери.

– Извини, ты права!

– Максим, мне надоела эта эксплуатация! Я работаю на тебя как каторжная и никакой благодарности.

Даже сейчас ты подставляешь меня, подсовываешь уникальный неизвестный источник, с которого ты потом напишешь статьи с международным индексом цитирования, а я… В случае успеха моё имя даже нигде не будет упомянуто. Это мерзко, подло, противно! Мне надоело, я устала.

– Кристин, чего ты хочешь?

– Я хочу поехать домой. Сегодня праздник. Хочу успеть хотя бы к двенадцати.

– А как насчёт премии? – Максим не был настроен сдаваться.

– Ум-м, – протянула я, усмехаясь. – Только если она будет равна двадцати моим зарплатам!

– Тринадцати…

Я потянула на себя дверную ручку.

– Тринадцать некрасивое число, к тому же несчастливое. Двадцати. Если уж садиться, то…

– Извини, дурацкая привычка торговаться. Хорошо, двадцати так двадцати.

– И как ты объяснишь бухгалтерам столь необычные траты государственных средств? – спросила, заглянув в наглые серые глаза начальства.