Только для проверенных товарищей

— Опять про погоду наврали.

— Это не гроза, — помрачнел Рейнхардт. — Началось.

— Слишком быстро, — не поверил я. — Далматова затребовала, чтобы тебя «освободили». Они должны были, по крайней мере, дождаться ответа.

— Видимо, они не настолько терпеливы, как ты думаешь, — усмехнулся Белогоров. — Или подошло время проведения ритуала по «Слиянию миров».

Громовый раскат повторился. На этот раз он сопровождался устрашающим треском — будто раскололась ореховая скорлупка гигантского размера.

— Это был ментальный барьер, — сообщил Рудольф.

Свет в это время закатывал рукава рубашки.

— Парни, работаем! Растеклись по периметру, про купол забудьте, все щиты на себя, нападающих не жалеем.

— Мы с Румянцевым идём вниз, — предупредил я.

— За нами чердак и крыша, — Кира подтолкнула Даню к двери.

Рейнхардт с Бодровским остались на этаже.

— Михаил, — через плечо бросил я своему подопечному, рысью сбегая по лестнице, — на время боя объявляется перемирие. Согласен?

— Как скажете, — я по голосу услышал, что он снова состроил пренебрежительную гримасу.

Упрямый баран.

Со всех сторон доносился торопливый топот: под градом ударов, лупивших по защитному куполу, многие предпочли ускориться, чтобы занять позицию поудобнее. Мы с Румянцевым успели спуститься на первый этаж и уйти с центрального прохода, располагавшегося точно напротив крыльца, когда снаружи, высоко над нашими головами, со звоном разлетелся на осколки ещё один щит. У входной двери устраивали засаду четверо оперативников. Я потянул Михаила в боковой коридор.

— Не разделяемся, проверяем каждую комнату на этаже. Я первый, ты за мной. Скажу что-то сделать — выполняй без раздумий. Без моей команды никого не атаковать.

Он даже кивнуть не удосужился. Повезло мне с напарником, нечего сказать. За школьными стенами с отвратительным металлическим скрежетом рассыпался последний магический барьер. Первые несколько секунд ничего не происходило. Потом входную дверь разнесло в щепки вместе с частью стены: точка невозврата была пройдена.

Совсем недалеко от нас закашлялся кто-то из своих, из центрального коридора выплыло облако цементной пыли. Пинком распахнув ближайшую дверь, я ввалился на кухню. Там было тихо и пусто — только одинокая муха жужжала над сваленной в мойку грязной посудой. Я запечатал окно заклинанием и снова выскочил в коридор.

Румянцев меня, естественно, не послушал и вошёл в следующую комнату сам. Звук бьющегося стекла прозрачно намекал на то, что он там уже не один.