Только для проверенных товарищей

Я поднялся с места, обошёл стол и встал чуть сбоку от Киры, прислонившись бедром к краю столешницы.

— Почему?

Может быть, мне не стоило задавать и этот вопрос, но устоять перед соблазном я не смог.

Кира подняла на меня свои большие синие глаза, и на короткий миг у меня перехватило дыхание. В точности как раньше. И духами от неё пахло всё теми же — дурманящий белый мускус и бодрящая свежесть хвои под лёгким цветочным шлейфом. Я почувствовал, что тону.

— Потому что солгать я не смогу, а сказать правду не имею права.

­

— Кира… — выдохнул я, поддался порыву и коснулся кисти её руки, тонкой, нежной и обманчиво хрупкой. Её ладонь едва уловимо дрогнула.

Стук в дверь разрушил магию момента. Кира мягко, но решительно забрала у меня руку и поднялась со стула.

— Войдите, — неохотно пригласил я, с трудом заставляя себя отвлечься от разговора.

Никита был не один: очевидно, для верности Рейнхардт решил его проводить. Цепкий взгляд подполковника в отставке пробежался по нашим лицам, моему недовольному и Киры — подчёркнуто отстранённому.

Рудольф отступил в сторону, пропуская ученика. Сомов выглядел воинственно, словно маленький взъерошенный воробей.

— Спасибо, — сказал я Рейнхардту и указал своему юному подопечному на стул. — Проходи, Никита, присаживайся. Не бойся, всё в порядке. Мы только зададим тебе пару вопросов.

— Виктор Андреич, я ничего не крал, честное слово! — поспешно и весьма эмоционально заявил мой птенец и поёрзал на стуле. Он даже сесть ухитрился на самый краешек, как на жёрдочку.

— Правда! Я бы никогда не взял эту голову Киры Николаевны! То есть, волка! Я же не знал, чья она. Просто увидел в коридоре на полу. Ну, и подобрал. Там пасть ещё такая мощная, и клыки, и глаз сверкает, как живой. Круто! Но я не воровал, честно-честно!

На детей «Абсолютная правда» действует сильнее, чем на взрослых: не только не позволяет соврать, но и вызывает словоизвержение повышенной интенсивности. Я с трудом подавил вздох и взглядом остановил рвущуюся в бой Киру.

— Хорошо, Никита, я тебе верю.

— Я не вру, я её просто нашёл, правда! А чего она под ногами валяется? Вот я и поднял посмотреть, а потом в карман положил и всё! В этом же нет ничего такого…

— Как я уже сказал: я тебе верю.

Смысл моих слов добрался до сознания Никиты не сразу, зато теперь он запнулся и так и замер с открытым ртом, вытаращив глаза и уставившись на меня.

— А… Что, правда?!

— Правда, — спокойно подтвердил я. — А теперь, пожалуйста, верни Кире Николаевне её подвеску.