Только для проверенных товарищей

Но мне понадобится помощник.

— Решим, — согласился я и попробовал кофе. Пряный и крепкий. Хорошо бы сделать это традицией.

Из коридора донеслось басовитое покашливание, двустворчатые двери кухни распахнулись. Рудольф на секунду замер на пороге, точно так же, как я до него. Вышколенные Кирой дети синхронно поднялись, повернули головы и дружно сказали: «Здравствуйте!» Потом они так же дружно сели и продолжили есть. Как роботы какие-то. Они что, под ментальным воздействием?!

— Доброе утро, — голос Рудольфа звучал жёстко, сурово и резко — старые военные привычки давали о себе знать.

Пронзительно-синие глаза опасно сверкнули, но ответила она с простодушной улыбкой:

— Соскучилась. Доброе утро, Рудольф Робертович.

Рейнхардт одарил её таким долгим и внимательным взглядом, что я заподозрил его в попытке чтения мыслей, тем более что Кира передёрнула плечиками.

— Капитан Морозова, полагаю, ваше появление здесь с новыми учениками носит официальный характер? — Лицо Рудольфа оставалось бесстрастным, но в грубоватых рубленых фразах мне почудились нотки неприязни.

— Майор, — спокойно поправила она.

— Вот как. Поздравляю, — сумрачно бросил Рейнхардт. Кира кивнула. — Значит, Управление решило взять нас под свой контроль?

— Скорее, под крыло, — сдержанно уточнила она.

— Как курица-наседка?

Майор Морозова помедлила, глядя Рудольфу в глаза. Воздух между ними едва не искрил от напряжения, но Кира благоразумно пропустила колкость Рейнхардта мимо ушей.

— Сделаю ещё кофе.

Она отвернулась к плите и занялась приготовлением новой порции любимого утреннего наркотика современности. Хмурый взгляд Рейнхардта пересчитал макушки старательно жующих подростков, скользнул по спине майора Морозовой и остановился на мне. Я развёл руками, давая ему понять, что всё это происходит помимо моей воли. Хороший из меня после этого директор, нечего сказать.

— Интересно было бы узнать, — не унимался он, — откуда у Управления магической безопасности информация об этой школе и с каких пор юрисдикция органов обеспечения порядка того мира простирается за его пределы.

Каждое слово Рейнхардт ронял с печатной тяжестью и неотвратимостью приближающегося асфальтового катка. Кира помешала кофе в турке длинной десертной ложечкой и только потом обернулась.