Знаток. Заложный

С досадой Демьян глядел, как парнишка повернулся и бросился через деревья, в сторону поля – спасать собственную жизнь.

«Через лес надоть было, а тут ты як мишень!» — подумал отстраненно знаток.

Далеко он не убежал – чей-то меткий выстрел сбил с головы унтера фуражку, и его фигурка потонула в бурьяне.

Немцы отряхивались, приходили в себя; массовая казнь возвращалась на свои окровавленные рельсы. Немцы отряхивались, отделяли раненых от выживших, гортанно с досадой покрикивали. Теперь подстреленных деревенских добивали с удвоенным усердием – вымещали злобу.

Погребенный под телами своих односельчан – мертвых и умирающих, сжатый со всех сторон, Демьян не смог даже отвернуть голову, когда солдатик – безусый, с пушком на верхней губе, деловито замахнулся прикладом. Оглушительный грохот врезался точнехонько в висок; тьма ослепила Демьяна, звук удара превратил все звуки в натужный комариный писк.

И всё пропало.

Застонав, Демьян поднялся на ноги и понял, что стоит совершенно один посреди ночного леса, по самую шею в глубоком овраге.

Всё исчезло – и яма, наполненная казнёнными, и свет прожектора-солнца, и немцы с оружием. Морок развеялся, забросив Демьяна в какую-то глухомань — подальше от цели, подальше от Максимки.

Ладанка на груди порвалась, из неё струйкой сыпался заговоренный песок, смешанный с солью. Клюка лежала под ногами, на рукояти появилась глубокая зарубка — видать, обо что-то он ей все же саданул. Он мало что помнил, только вопли, стоны, распахнутые в ужасе рты. И молоденького унтер-офицера, попытавшегося спасти несчастных.

Держась за голову, Демьян выбрался из небольшого оврага, дно которого было набито хрустящими человеческими костями, и побрёл по заброшенной старой дороге куда-то вглубь леса.

***

Максимку он нашёл спустя несколько минут. Мальчишка сидел у ствола старой осины и корябал пальцами её белесую кору, плакал без остановки. Видать, он этим долго занимался – вон, все ногти обкорнал до крови, а кора разодрана в лохмотья.

– Мамко! Мамко… – ныл Максимка, как малое дитя.

– Ну-ка, ну-ка… – знаток убрал его окровавленные пальцы от несчастного дерева.

– Мамко, не помирай! Я табе кохаю, мамко, не надо! Ну пожалуйста, мама! Хошь, я домой вернуся, тока не помирай, мамо!

Демьян обхватил ладонями его русую голову, взлохматил сильнее непокорные вихры. Уткнулся носом в макушку.

– Ты чаво, хлопчик? Ну ты чаво, а? Увидал там чего-то, да?

Максимка всхлипнул и поднял глаза. В его взгляде появилась некоторая осмысленность.