Сити, деньги и перо

— А ты-то чего остался?

— Я вам поверил, — пожал плечами Еремеев и, ковыляя, подошел ко мне ближе. — Плюс это чудовище повредило мне ногу. У вас есть аптечка? Вас надо перевязать!

— Там в машине должен быть кожаный рюкзак, — решил не отказываться я от неожиданной помощи. — Его принеси, и будет достаточно.

Минуту спустя Еремеев с любопытством смотрел на то, как я пью из небольшого пузырька густую бурую жидкость. Он явно хотел что-то спросить, даже рот открыл, но тут же захлопнул его, увидев появившуюся из недр рюкзака оранжевую жестяную коробку.

Думаю, он вполне догадался, что раны я посыпаю не папиросным табаком, а состав зеленого порошка я ему рассказывать не собирался. Ну, по крайней мере, пока.

Его ногу я тоже посыпал. Рана только выглядела противно, но на самом деле должна была затянуться достаточно быстро.

— А вы кто? — всё-таки не выдержал и спросил Еремеев, внимательно наблюдавший за всеми моими манипуляциями. — Колдуны?

— Что-то наподобие, — неопределенно помотал я головой. Лечебные снадобья уже начали действовать, отчего пространство перед глазами плыло, а в животе ощутимо мутило.

Не хватало ещё только, чтобы прямо здесь стошнило, а затем умудриться потерять сознание. Тогда думаю, что у француза в России останется только одна дорожка — в психушку. Потому что ни в каком другом месте в его приключения попросту не поверят.

— Пойдем! — Несмотря на слабость, я, опираясь на Еремеева, всё-таки заковылял в ту сторону, где должен был быть Мерзкий. Куда мы вообще заехали? Ощущение, что это не Москва, а какая-то глушь, километров двести от Воронежа.

Ни одной машины, ни одной любопытной рожи. Чудеса, да и только.

Мой друг лежал на обочине, уткнувшись лицом в землю и сжимая в руке свою верную «Беретту». Рядом с ним валялись пустые магазины и пистолетные гильзы.

— Помоги! — я уже не просил, а приказывал, но француз послушно исполнял все мои указания. Пуля попала Максиму в район ключицы и, пройдя через область сердца, застряла где-то в животе. Мерзкий казался мёртвым, и Еремеев даже испуганно отпрянул от тела, но мой чудесный слух всё же уловил слабое дыхание.

Макс в очередной раз не собирался поступать как все и умирать на этой грязной обочине. Наверняка у него было слишком много претензий, которые он не успел высказать в мой адрес, поэтому он цеплялся за жизнь всеми доступными способами.

Я влил ему в рот содержимое ещё одного пузырька с бурой жидкостью и досадливо поморщился, вспомнив, что мы с Мироном так и не купили у Моси «красный огонь».