Обещание.

Не лишай меня этой маленькой радости. - Миша подошёл ко мне почти вплотную. - Я и так перебиваюсь "с хлеба на воду" в наши редкие встречи, иногда не понимая тебя даже.

- Миша, я и сама хочу остаться, но думаю нет смысла объяснять, почему и как так вышло! - еле завязав ему галстук непослушными пальцами и трясущимися руками, я уже почти выла, а к горлу подступал неприятный, липкий комок истерики. - Дерьмодемон, блин! Зла у меня на тебя не хватает.

- Тогда почему тебя трясёт? Я даже сейчас это чую. - Миша улыбался.

- Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ и сам. - я чуть ли не плакала, как вдруг он одним резким движением приподняв свою рубашку, приложил мою ладонь к своему животу.

- Это тело твоё! Принадлежит только тебе! - прикрыв глаза, и прижавшись своим лбом к моему лбу, прошептал Миша. - Я хочу быть только твоим, не хочу, чтобы ты меня с кем - то делила. Это касается обоих полов! Хочу, чтобы только ты одна распоряжалась мной! Моей душой и телом!

- Мишка, Лютый! - липкий комок слёз душил, и как же сейчас грели душу его слова.

- Ты одна для меня существуешь. Других я даже не замечаю, не воспринимаю. - Миша скосил взгляд на платье. - Мамина работа.

- Ага, она и Мирке, и девочкам нашила.

- Вот и славно. - выдал он, а потом резко согнувшись и подхватив меня за ноги, подбросив слегка, обхватил мои ноги и прижал к стене. Он делал и раньше так, но тогда я всегда была у него за спиной. А теперь, я даже взвизгнуть не смогла, что уж говорить о других звуках.

- Миша, глупенький, я и так твоя. - я лишь прижала свои ладони к его щекам, а его непослушные волосы скрывали ему лицо. - Ты ещё этого не понял?! Как же я без тебя? А? Лучше убей меня. Вырви сердце, в клочья разорви. Ведь только смерть может отнять меня у тебя, а тебя у меня. А всё остальное ерунда. Стерпится, переживётся, забудется как страшный сон.

- София, я ведь не железный. Я ведь не могу так, мне кошмары сняться, в которых ты умираешь у меня на руках, или забываешь меня, уходишь к другому.

- Миш, а мне думаешь легко. - я лишь тихонько прижала его к себе, гладя по растрёпанной макушке. - Поплачь, это иногда нужно. Знал бы ты, сколько я тогда, в первые месяцы ревела. Я круглыми сутками плакала, даже во сне. Пока не услышала твою гитару. И мне не нужны были слова чтобы знать, что ты меня зовёшь с этой стороны. Зовёшь к себе, домой.