Судья. Иной

Всего же в комнате, а учитывая её местоположение, уточним – из живых, помимо меня присутствовало девять существ. Восемь мужского пола и одна особь – женского.

Все мужчины являлись верфоксами или, по-русски, лисами-оборотнями, о чём мог догадаться даже человек несведущий, учитывая постепенное перевоплощение этих созданий. За время, пока я изучал обстановку в склепе, а прошло не более пяти-шести минут, обычные вроде поначалу с виду люди понемногу приобретали яркие черты обитателей леса – рыжая шерсть на телах, вытянутые морды, заострённые уши.

Только рост этих существ оставался прежним. Не уменьшался и не увеличивался.

Верфоксы равномерно распределились вокруг бетонного стола, того самого, что находился посередине комнатки, и увлечённо распевали какие-то псалмы, активно размахивая руками (лапами?) и не обращая ровно никакого внимания на то, что творится вокруг. Не замечали эти сектанты, несомненно – сектанты, и меня.

Возвращаясь к стилю минимализма. Из одежды на телах верфоксов присутствовали лишь тёмные набедренные повязки и, что удивительно, остроконечные чёрные колпаки с яркими жёлтыми кисточками наверху.

Хотя и совершенно не исключено, что данные колпаки являлись неким символом принадлежности к вполне определённому братству сектантов. В руке одного из оборотней, стоящего во главе стола, блестел огромный нож. Похоже, этот верфокс и был предводителем всей банды. Внешне при этом, надо заметить, единственный обладатель холодного оружия абсолютно ничем не отличался от своих собратьев.

На самом столе, точно в центре, была размещена девушка. Находясь на коленях, словно в молитве, грудью и лицом она припала к ровной бетонной поверхности, вытянувшись вперёд всем телом, к тому же вытянув вперёд ещё и руки. Её поза символизировала и смирение, и покорность и, одновременно, почитание окружающих. Только вот, очевидно, не сама девица выбрала такое положение. Об этом свидетельствовало, как и отсутствие напряжения в мышцах спины и рук, так и её бессознательное состояние.

Совсем небольшое количество одежды, что не особо-то и ранее прикрывало тело девушки, было, тем не менее, грубо сорвано и небрежно брошено в угол комнаты. Оставлены зачем-то были лишь ярко-красные стринги. При этом никто здесь, очевидно, на невинность молодой особы покушаться не собирался, пусть нисколько и не защищали прелести девушки от неприличных, скабрезных взглядов те две тонких верёвочки, что представляли собой данные трусы.